Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 92 – Алекс Ривер

Когда нас объявили мужем и женой, и он, по обычаю, должен был поцеловать меня, его губы лишь на мгновение, сухо и холодно, коснулись моих. В зале грянули овации, но до меня они доносились как приглушенный грохот из-за толстого стекла.

Среди мелькания лиц, приносивших к нашим ногам восхищенные поздравления, мне запомнилось лишь несколько.

Де Монфор почтительно и витиевато пожелал нам долгих и счастливых совместных лет.

Тетушка Изабелла с каменным лицом, держась, как всходящая на эшафот королева, кинула что-то о процветании рода.

Граф де Санше с лукавой полуулыбкой заявил, что мы не зря надели на себя это ярмо, потому что как минимум можем стать друг для друга интересным вызовом.

Герцогиня де Бриссак, тепло улыбнувшись, пожелала нам много красивых ангелочков-наследников. В этот момент я вдруг подумала — интересно, насколько плодовита Элеонора, или ей, вместе с моей внешностью, достались и мои проблемы?

Потом был бесконечный банкет. Длинный стол, уставленный самыми роскошными и ужасно вкусными блюдами, огромный торт, больше похожий на произведение искусства, чем на кондитерское изделие и фонтаны с шампанским и шоколадом. Я сидела рядом с Сергеем, улыбаясь ровно настолько, насколько этого требовал этикет, отвечая на поздравления короткими, ничего не значащими фразами и ловила на себе взгляды придворных дам — полные зависти, любопытства и… неожиданно для себя самой — обожания.

Насытившись вкусными блюдами, я сосредоточилась на игристом вине. И с каждым бокалом, опьянения от которых я почти не чувствовала, уходило ощущение фальши. Не только этой церемонии, но и моей собственной. Я играла роль оскорбленной и непримиримой женщины, но ненависть куда-то ушла, оставив после себя… пустоту. Я ловила себя на том, что наблюдаю за Сергеем, за тем, как он держится, как отвечает на вопросы, как его рука сжимает кубок. И на том, что наш танец среди сияющих зеркал в бальной зале внезапно заставил меня трепетать от приятного предчувствия.

Когда наконец нас проводили в императорские покои, я была измотана и пьяна. Но прежде чем нас оставили вдвоем, несколько девушек под руководством Анны-Мари споро переодели меня длинную шелковую сорочку с рукавом до кистей, расшитую кружевом и серебряной нитью. Наконец, моя горничная, тепло улыбнувшись, поздравила меня, и дверь закрылась, оставив меня в роскошных, наполненных тишиной апартаментах.

Сергей зашел чуть позже, снял тяжелый церемониальный плащ, бросил его на спинку кресла и повернулся к жарко натопленному камину. Он стоял ко мне спиной, его плечи были напряжены.

— Ну вот, — произнес он, и его голос прозвучал глухо в тишине. — Поздравляю. Ты стала императрицей.

Я не ответила. Я смотрела на его спину, на знакомый изгиб плеч, и внутри все переворачивалось.

Он обернулся. Его лицо было бледным, глаза горели каким-то странным, лихорадочным блеском.

— Я знаю, что для тебя это все — спектакль. И помню, что ты меня ненавидишь. — Он расстегнул рубашку. — Без понятия, девственница ли Элеонора — я не позволил провести это унизительное… обследование, но по местным традициям так должно быть.

Раньше я стала бы огрызаться и язвить, но сейчас лишь завороженно наблюдала за его разоблачением, отмечая сильное красивое тело, очерченное светом камина. Приняв мое молчание за согласие, он продолжил: