Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 93 – Алекс Ривер

— Поэтому я предлагаю… сымитировать брачную ночь. Порежу руку, вымажем простыню. Проверять все равно никто не будет.

Он сказал это как-то буднично, без намеков на жалость или гордости за свое благородство. В обычное время я наверняка почувствовала бы облегчение, но сегодня… Возможно, во мне говорило шампанское, или, накопившаяся за все эти недели усталость от постоянной борьбы и необходимости быть настороже, от одиночества в толпе врагов и мнимых союзников. Или долгое, накопившееся еще в другой моей жизни воздержание. А возможно, просто осознание того, что за всеми этими масками — императора, мятежницы, жертвы — мы оставались всего лишь мужчиной и женщиной, которых когда-то связывало нечто большее.

Он стоял в двух шагах, красивый, единственный, кого я могла бы назвать здесь близким мне человеком, благородно предлагая обман, и это стало последней каплей.

— Надоело, — тихо сказала я.

Он нахмурился.

— Что?

— Мне надоело, Сергей. Надоели эти игры. Надоело притворяться. Надоело ненавидеть.

Я встала и, чувствуя, как разгорается внутри желание, подошла к нему. Мои пальцы сами потянулись к застежкам его брюк.

— Вика, что ты… — он попытался отстраниться, но в его движениях не было решимости.

— Да гори оно все синим пламенем, — прошептала я, с трудом справляясь с непослушными застежками. — Хотя бы сегодня… я хочу забыть обо всем этом. Хочу стать просто женщиной.

Я подняла на него взгляд. И в его глазах что-то разгорелось. Оборона рухнула. Он не сказал ни слова. Просто поднял руки, обхватив мое лицо, погрузившись в волосы, вызывая сотни мурашек, бегущих по спине, рукам, ногам. Его губы нашли мои, но это был уже не церемониальный, холодный поцелуй. В нем сплелись жажда, отчаяние, ярость. И что-то еще, старое и забытое, что прорвалось сквозь все плотины обид и предательств.

Мы не дошли до кровати. Он стащил с меня драгоценную ночнушку, бесцеремонно порвав в нескольких местах. Его рубашка и брюки отлетели куда-то в угол. Между нами не было нежности, как в начале прошлой совместной жизни. Была только яростная, жестокая потребность доказать себе, что мы еще живы. Что можем чувствовать и наслаждаться моментом.

Его руки скользили по моему обнаженному телу, яростно сжимая в пиковые моменты наслаждения, я кусалась, как дикая кошка и царапала его спину. И так хорошо мне не было уже очень, очень давно.

Это было падение в бездну. И одновременно — освобождение.

Утро оказалось жестоким и беспощадным. Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые шторы, ударил прямо в глаза, и первым, что я почувствовала, стала изматывающая головная боль. Похмелье было заслуженным и ужасным.

Я лежала одна в центре огромной кровати. Простыни были смяты, подушки сброшены на пол. Вторая половина пространства не была занята. В памяти всплыли обрывки прошлой ночи: жар, тяжесть его тела, его губы на моей шее, мои собственные стоны, его сдавленный шепот «Вика». Все это казалось сейчас сном. Глупым, опрометчивым, но очень сладким.

Я прикрыла глаза рукой, пытаясь успокоить боль, стыд, и это предательское чувство… удовлетворения. Как же дешево и быстро я сдалась. Все мои клятвы не прощать, все мои планы мстить рассыпались в прах за одну ночь. Из-за чего? Из-за похмелья? Из-за усталости? Из-за нашей… магической «совместимости»? Или из-за того, что мое тело еще помнило наши прошлые ночи?