Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 75 – Алекс Ривер

Он повернулся ко мне. Казалось, он за эти минуты постарел на несколько лет.

— Ты действительно так слепа? Или это попытка насолить мне за прошлую жизнь? — его голос был уставшим и пустым. — В таком случае, могла бы найти кого-нибудь получше. Этот… он бы не остановился, если бы мне не донесли.

— Значит… значит, ты видел, что я этого не хотела⁈

— Видел, но ты сама пришла к нему сюда. Свидание в комнате служанки не похоже на светскую беседу или деловую встречу.

— Да что ты? — огрызнулась я. — Чем же твои методы лучше?

— Я не прячусь по темным углам, — отрезал он. — Нравится тебе это или нет, но ты здесь. И твои игры имеют последствия. Не для тебя одной. Надеюсь, ты не припасла других «воздыхателей».

Это было уже слишком. Я не выдержала.

— Да пошел ты! — крикнула я, и голос сорвался на истерическую ноту. — Найди их всех! Пересажай! Это же другое, не то что твои девицы из прошлого мира и фаворитки здесь!

Его глаза сверкнули опасным огнем.

— Мои фаворитки знают свое место. В отличие от тебя. И ведут себя куда приличнее.

Этот удар пришелся точно в цель. Унизительно и больно. Я чувствовала, как горит лицо.

— Тогда иди к ним! Зачем ты тут торчишь? Получай удовольствие с теми, кто «знает свое место»! Оставь меня в покое!

Мы стояли, тяжело дыша, как два изможденных боксера после раунда. Гнев выгорел, оставив после себя лишь горький осадок и пустоту.

— Хорошо, — наконец сказал он тихо. — С сегодняшнего дня ты — почетная пленница. Твои покои — твоя тюрьма. Никаких прогулок, никаких приемов. Никаких встреч без моего личного разрешения.

— Что? — у меня перехватило дыхание. — Ты не можешь…

— Могу! — его голос снова зазвенел сталью. — Я — Император. И ты поставила под удар не только свою репутацию, но и безопасность этого государства. Пока я не решу, что могу тебе доверять, ты не сделаешь и шага без присмотра.

Он повернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась, и я услышала характерный щелчок замка. Звук был тихим, но он прозвучал громче любого хлопка.

Я осталась одна. В тишине. В пыльной, чужой комнате, пахнущей мылом и потом. Комната служанки. Очень символично.

Спустя несколько часов меня под конвоем доставили обратно во дворец. Мое возвращение в покои напоминало триумфальное шествие на эшафот. Гвардейцы с каменными лицами, перешептывания прислуги, испуганные взгляды и сдавленные смешки. Слухи, должно быть, уже расползлись по дворцу быстрее чумы.

Мои покои встретили меня ледяным молчанием. Даже Соня, обычно такая жизнерадостная, сидела в центре ковра и смотрела на меня укоризненно, словно понимала, что я натворила.

Я рухнула на кровать, не в силах держаться на ногах. Что я наделала? Жан-Люк в тюрьме, возможно, его казнят. Изабелла, наверное, в ярости. Сопротивление лишилось ценного агента и, возможно, канала связи. А я… я заперта в золотой клетке, ставшей настоящей тюрьмой. И все из-за одного дурацкого, нелепого поцелуя, которого я не хотела.

Мысль о Сергее вызывала странную смесь чувств. Да, он вел себя как тиран. Но в его глазах я видела не только гнев. Видела боль. Ревность. И это… это смущало больше всего. Чувство казалось настоящим, не вызванным магией и не навязанным политической необходимостью.

На следующее утро пришло письмо от Изабеллы. Его передала Анн-Мари с абсолютно невозмутимым лицом. «Тетушка» была кратка и язвительна.