Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 33 – Алекс Ривер

— Кажется, она тоже волнуется, — проговорила я, гладя ее теплую спину.

— Умное создание, — сухо заметила леди Изабелла, появившись в дверях. Ее собственный наряд — строгое платье из темно-синего шелка, почти монашеское в своей простоте, — лишь подчеркивал ее властную осанку. — Она чувствует фальшь и опасность. А сегодня этого будет в избытке. Готова?

Вопрос был риторическим. В ее глазах читалась не просьба, а констатация факта. Я кивнула, чувствуя, как под тяжелым бархатом по спине пробежал холодок.

Дорога до дворца заняла около часа. Карета, на сей раз более представительная, но все же без гербов, покачивалась на неровной мостовой. За окном проплывали знакомые по предыдущим прогулкам улочки Аренваля, но сегодня город казался другим — настороженным, притихшим. Улицы, ведущие к центру, патрулировали отряды гвардейцев в синих мундирах с гербом узурпатора — стилизованным драконом, сжимающим в когтях императорский скипетр. Их лица были каменными, взгляды — подозрительными. Воздух, густой и тяжелый, словно перед грозой, будто с трудом проходил в легкие.

Леди Изабелла сидела напротив, неподвижная, как изваяние. Ее взгляд был устремлен в окно, но видела она, казалось, не улицы, а расклад будущей партии. Периодически она бросала на меня короткие, оценивающие взгляды, словно проверяя, не развалился ли ее главный козырь от страха.

— Помни, — ее голос прозвучал тихо, но четко, так, чтобы я услышала даже сквозь стук колес, — ты ничего не помнишь. Болезнь стерла многие воспоминания. Ты почти не выходила в свет. Твои манеры безупречны, но в них есть легкая, едва уловимая неуверенность. Ты почтительна, но не подобострастна. Ты уважаешь императора, но не более того. И ни слова о политике. Ни единого намека.

Я снова кивнула, сжимая в замшевой перчатке крошечный ридикюль. Внутри лежала флакон с нашатырным спиртом — на случай, если придется изобразить внезапную слабость. Последнее прибежище испуганной аристократки.

Дворец императора Буонотарде возник вдали, и дыхание перехватило уже от его масштабов. Здание, выстроенное в пышном стиле барокко, поражало размахом. Фасад был сложен из светлого песчаника, но его изящные завитки и картуши контрастировали с рядами медных труб, оплетавших стены словно лианы. Из причудливых скульптурных групп между колонн вырывались клубы белого пара, а над центральным куполом, покрытым позолоченной медью, вращался гигантский анемометр сложной конструкции. На флагштоке реял огромный штандарт с вездесущим гербом — черным драконом на алом поле. Я попыталась представить здесь герб предыдущей династии. Он смотрелся бы куда уместнее этого агрессивного флага.

Карета замедлила ход, выстраиваясь в длинную вереницу экипажей. Через окно были видны наряды других гостей — море бархата, шелка, драгоценностей. Но даже эта яркая пестрота не могла скрыть общего настроения — приглушенного, настороженного. Смех звучал слишком громко, улыбки были слишком натянутыми. Здесь все играли свои роли.

Когда подошла наша очередь, дверцу распахнул гвардеец в парадной форме. Его лицо не выражало ничего, кроме профессиональной отстраненности. Леди Изабелла вышла первой, ее осанка осталась безупречной, лицо — невозмутимым. Я последовала за ней, стараясь, чтобы движения были плавными, а взгляд — слегка рассеянным. Тяжелое платье тянуло к земле, а корсет напоминал о себе с каждым вдохом. Но на местную знать поглядеть было интересно, поэтому я исподтишка бросала на них взгляды. В принципе, типичные селебрити Москвы, с тем исключением, что здесь царили менее свободные нравы, а женщины были куда более зависимы от мужчин.