Книга После развода. Верну любовь, страница 43 – Лита Летинская

Нет. Не может быть. Мы были так осторожны… Всего одна ночь. Одна-единственная ночь за все эти годы, когда я позволила себе забыть обо всем.

Страх сковал меня ледяными пальцами. Я смотрю на свое отражение в зеркале, будто пытаясь разглядеть в нем ответ. Бледное лицо, испуганные глаза.

— Нет, — шепчу я сама себе. — Это просто нервы.

Но семя сомнения уже проросло, и его ростки ползут изнутри, вытесняя все остальные мысли.

Сегодня, отправив Ясина в сад и убедившись, что Асият спит, я, как воровка, крадусь в аптеку на другом конце села. Покупаю тест, даже не глядя на название, сунула в карман первый, что предложила аптекарь, лишь бы поскорее уйти оттуда.

И вот я сижу на краешке ванной, сжимая в дрожащих пальцах маленькую пластиковую полоску. Сердце колотится где-то в горле. Я боюсь посмотреть. Боюсь увидеть одну черточку — предательскую надежду, что все это лишь плод моего воображения и нервов. Но еще больше я боюсь увидеть две полоски. Потому что это будет означать, что нас с Русланом снова разлучила судьба, но на этот раз навсегда привязала друг к другу. И что я снова останусь одна на целых девять месяцев с тайной, растущей под сердцем.

Я закрываю глаза и медленно, медленно переворачиваю тест.

Воздух в городе влажный и холодный, он пробирается под одежду, заставляет ежиться. За окном южная зима-обманщица: днем солнце еще по-осеннему греет асфальт, но к вечеру наступает промозглая, морозная темень. Снега все нет, и в этой серой тоске мне еще тяжелее. В горах, наверное, уже лежат белые, пушистые шапки, а здесь только грязь под ногами и низкое небо.

Я сижу на кухне в съемной квартире, обе руки лежат на маленьком круглом животике. Внутри шевелится новая жизнь, напоминая о весне, о том счастье, что пришло и так внезапно испарилось. О Руслане.

Алан не может сидеть на месте, он мечется по комнате, его лицо напряжено. Я до сих пор боюсь взглянуть в его глаза, мне стыдно за нечаянную радость у меня под сердцем.

— Решение нужно принимать сейчас, Мадина. Местные центры это просто выкачивание денег. Без результата. Я все проверил. В Воронеже есть клиника, которая реально занимается последствиями энцефалита. Везу маму туда. Сразу после сессии, в конце января.

Он говорит о своей матери, Асият, которая все еще лежит в городской больнице, прикованная к кровати. Паралич — это приговор, но Алан, как истинный врач и сын, не сдается. Он ищет любой шанс.

— Нужно попробовать все возможности, — тихо соглашаюсь я, и мои слова повисают тяжестью. Я сама едва справляюсь. Этот последний месяц давит на меня всей своей тяжестью, даже с профессиональной сиделкой в доме. Мысль о переезде, о новом городе, о сборе вещей и уходе за лежачей больной вызывает у меня тихую панику. Но я не могу сказать «нет». Как можно сказать «нет» человеку, который не сказал его мне, когда узнал о моей беременности?

Мы до сих пор муж и жена. Только на бумаге. Когда тест показал две полоски, а Руслан растворился в тишине, Алан просто молча сжег заявление о разводе.

— Никто не поймет, — сухо констатировал он тогда. — Ни меня, бросившего семью и беременную жену, ни тебя. Сочтут тебя падшей, а меня — последним человеком на планете. Останься.

И я остаюсь в этой клетке из чувства вины. Мои весенние надежды, те несколько дней ослепительного счастья с Русланом, кажутся сейчас далеким, почти придуманным сном. А на дворе — декабрь. Прошло больше полугода. Полгода оглушительной тишины.