Книга После развода. Верну любовь, страница 40 – Лита Летинская

— Это, чтобы ты больше не смела бегать от меня, — говорю я, и сам не могу сдержать улыбку. Вид у Мадины такой ошарашенный, милый.

— Наглец, — выдыхает она и слабо пытается оттолкнуть меня. Смешно. Она думает, это что-то изменит? Но я сам отступаю на шаг, даю ей пространство.

Она тут же озирается, как мышка, проверяя, не увидел ли кто. Никого. Только мы вдвоем оккупировали задний дворик.

— Нам нужно поговорить, — говорю я серьезно, вспоминая для чего искал ее встречи.

— Нужно поговорить, — произносит она одновременно со мной, на ее лице мелькает тревога.

— Что случилось за день, пока мы не виделись? — в ее расширившихся глазах проскальзывает беспокойство.

Вот он, момент истины. Выдохнуть и сказать, что нам предстоит расставание.

Не могу уехать не попрощавшись с Мадиной, единственной, что заставляет чувствовать, мое очерствевшее сердце.

— Много что случилось, — начинаю я, голос звучит хриплее обычного. Лучше резать правду сразу. — Меня вызывают в часть.

Она замирает, буквально превращаясь в статую. Лицо бледнеет.

— Зачем? Почему? — ее шепот полон ужаса. — Ты же ранен!

— Не знаю точной причины, — говорю полуправду, стараясь быть убедительным. Внутри все клокочет. — Наверное, по документам, бюрократия. Не бойся. Все хорошо будет.

По беспокойным глазам читаю — не верит. Я сам не поверил бы своим жалким оправданиям.

Делает шаг навстречу, пальцы впиваются в рукава моей камуфляжной куртки, сжимают ткань так, что костяшки белеют. Осматривает беспокойно, наконец замечая мою форму.

— Ты снова в военном. Ты, что уезжаешь, сейчас?! — в ее глазах тонна боли поблескивает влагой.

— Да. Надо ехать. Это приказ. Не подлежит обсуждению.

— Нет-нет… Не езжай. Скажи, что не можешь, что рана не зажила!

— Мадина, я не могу оспорить приказ, — накрываю ладонью ее холодные, сжатые пальцы. — Ты же понимаешь.

— Рус, Русланчик, нет, ты не можешь меня оставить, — ее взгляд мечется по моему лицу, эмоции сменяются от паники до растерянности.

Могу, еще как могу. Наверно это она читает в моем взгляде.

В ее шоколадно распахнутых глазах появляется та же пустота, что была четыре года назад. Та же боль и отчаяние. Пальчики на моих рукавах слабеют, разжимаются.

И мне хочется разбить, раскурочить что-нибудь от бессилия, ее тихого смирения.

Не могу оставить ее в таком состоянии.

Тяну Мадину за собой, вглубь сада, подальше от случайных глаз, где можно спрятаться за стволами деревьев и первая молодая листва, укрывает от взоров. Она безвольно следует за мной в безмолвном подчинении, кажется, что из ее тела разом выкачали всю жизнь. Молчаливая, послушная марионетка, пустой взгляд, что хочешь, то и делай с ней.

По сердцу режет тупой болью, невыносимо видеть ее такой. Не могу уйти, пока она такая отрешенная.

Прижимаюсь лбом к ее лбу. Дышу ее дыханием. Оно сбивается, прерываясь на полувздохе.

— Ты снова бросаешь меня, — обреченно шепчет, в глазах поселяется бессмысленная пустота и застывшие слезы.

— Нет, нет, — поднимаю ее лицо, обхватив ладонями. — Слушай меня, — говорю, глядя прямо в глаза. — Я вернусь. Обещаю. Обязательно. Ты только не плачь.

Целую ее. Коротко, но со всей яростью и тоской, разрывающими изнутри. Хочу вложить в эту клятву всю свою любовь и веру.

— Я люблю тебя, ты слышишь? Люблю, — прижимаю ее маленькую голову к своему заполошно стучащему сердцу — оно не лжет. Обнимаю, убаюкивая вздрагивающие плечи.