Книга После развода. Верну любовь, страница 41 – Лита Летинская

— Я буду писать, как только смогу, — шепчу, отрываясь. Ее губы горят, по щеке скатывается одинокая слезинка, собираю соленую влагу губами, — Все будет хорошо. Верь мне. Верь мне, пожалуйста.

— Я верю, — шелестит едва слышно.

Есть еще время до поезда на Москву и я тяну его, запоминая эти мгновения.

— Я хочу, чтобы ты ждала меня, я вернусь и заберу тебя, где бы ты не была.

— Хорошо, — покорно соглашается, поглаживая поверх камуфляжки.

Целую ее пальчики, она прячет глаза, смаргивая слезы.

— Не плачь.

— Не буду.

Она смотрит на мое лицо с тоской и надеждой, будто запечатлевая мои черты на столетия, нежно касается щеки ладошкой. И мне, как урчащему коту, хочется льнуть к ее ласковым рукаим.

— Не хочу отпускать, — тихо шепчет, — не спокойно сердцу.

На разрыв слова ее режут.

— Помолюсь за тебя…

С тяжелым сердцем покидаю ее, не оглядываясь. Не могу обернуться, если увижу ее лицо еще раз — разорвусь на части, но не уеду. А я должен, чтоб меня, должен!

Невыносимо ору внутри. Только жизнь подкинула надежду и тут же отодвигает границы времени, исполнения самого заветного моего желания.

Но я ж мужик — должен терпеть. Мадине сейчас во сто крат хуже, она остается в туманной безвестности с одним моим словом в обещании — вернуться. Вернуться, как можно скорее, но даже я не знаю насколько долго затянется бумажная волокита с моим увольнением и удастся ли просто расторгнуть контракт.

Сажусь в машину, Алан заводит мотор. В зеркале вижу, как она выходит из-за угла дома и замирает у ворот, прижав руки к груди. Маленькая и беззащитная.

Ремень безопасности стягивает грудную клетку, сминаю его в кулаке, оттягивая, сам не зная что хочу больше сделать. Либо выдернуть с корнем, либо оттянуть и вдохнуть полной грудью.

Провожаю ее взглядом в зеркале, пока очередной поворот не скрывает ее от моего взора.

— Разрули все это скорее, — советует брат, проследив мой взгляд.

Лишь один он посвященный в нашу большую тайну и единственный союзник на нашей стороне.

Я знаю, что бюрократия может затянуться надолго. Я все понимаю по голосу комбата. Это пахнет досрочным отзывом. Пахнет новой командировкой. А моя рана… она и правда затягивается быстро, как на собаке.

Но не надеялся, что настолько. Что врачи в части решат — я симулянт, что подкупил кого-то в госпитале. Начнется разбирательство. А итог всегда один — чтобы замять скандал, тебя отправляют туда, где можно доказать свою преданность.

Туда, откуда можно не вернуться.

Но ей я этого не написал. Не смог. Пусть хоть в ее сердце теплится надежда.

Мне нужно знать, что меня дома ждет любимая, мои родные и самые дорогие люди.

Прощай, моя любовь. Береги нашего сына.

Даст Бог, еще свидимся.

Перед глазами плывет, хватаюсь за стол мертвой хваткой, зрение пропало, перед глазами белая пелена и в голове звенит. Божечки, что это со мной? Что-то с грохотом падает на пол, разбивается. А я стою, боясь разжать руки, тогда точно упаду.

В последние дни такие приступы все чаще.

Зрение постепенно возвращается, приступ отпускает.

Могу осмотреться. Что я снова разбила?

Взгляд натыкается на разбитую тарелку, печенье с нее рассыпано веером по полу.

— Упало как-то само, — удивляется свекровь, — руки в последние дни плохо слушаются.

Господи, вирус мы какой то подхватили что ли? Пару недель прошло с отъезда Руслана.