Книга Пыль и сталь, страница 70 – Илья Карпов

Увы, спустя пять лет их спокойную жизнь прервало одно из ужаснейших событий в истории Академии: пожар в западном крыле, где располагались спальни студентов с факультета воды. Огонь вспыхнул ночью и разгорелся стремительно. Большинство пострадавших отделались ожогами, но несколько человек наглотались дыма и умерли. Одна из студенток сказала, что накануне видела поблизости Игната, и этой незначительной зацепки хватило с лихвой.

Расследование было возмутительно коротким, а возражения самого Игната никто и слушать не захотел. Маркус верил в невиновность мальчишки и был готов поручиться за него должностью в Академии, но архимаг Вингевельд был непреклонен, и Игнат предстал перед чернокаменной Аркой. Мальчик не плакал и не просил пощады. Только молчал и смотрел на Маркуса так, как смотрят на предателя. И бо́льшим предателем, чем тогда, декан факультета огня не ощущал себя ни до, ни после…

— Маркус! – Женский голос разорвал пелену горьких воспоминаний. – Постойте!

Маг остановился и вгляделся в полумрак коридора. Его догоняла облаченная в синюю мантию женщина с черными, словно ночное море, волосами, и с каждым ее шагом локоны ходили волнами.

— Алессия?

Магистр Винтерсонг была деканом факультета воды, и впервые Маркус заметил ее еще десять лет назад, в тот самый день, когда архимаг Вингевельд объявил о назначении молодой магессы в зале собраний. Тогда она зарделась от смущения, стоя перед всей Академией, а все последующие годы краснел уже Маркус, стоило ему пройти мимо или, о ужас, встретиться с ней взглядом. За все время, что Алессия занимала свой пост, Маркус так и не сумел признаться, что каждое ее появление для него – как глоток свежего воздуха. Все эти годы он гнал подобные мысли прочь. «Академия не место для интрижек», – твердил он про себя. Но его истерзанная рутиной академической жизни душа всякий раз отзывалась теплотой на ее голос.

— Постойте!.. – повторила она, догнав наконец Маркуса. – Вы так быстро ходите…

— Вы что-то хотели, Алессия?

— Только спросить о вашем самочувствии. – Она вгляделась в его лицо темно-синими, как морская глубина, глазами. – Значит, не показалось… Вы бледны.

— Я… в порядке, – ответил Маркус, ощутив себя бессовестным лжецом.

Это заметила и Алессия.

— Не пытайтесь меня обмануть, я вижу, что вам дурно. Как и всегда после… такого. Если у вас остались дела, позвольте мне предложить помощь…

— Нет, – отрезал Маркус. – Господин Вингевельд любезно освободил меня от обязанностей на остаток вечера. Я направляюсь к себе. Хотите помочь – помогите бедному Барлоу. Мальчик заслуживает большего сострадания, чем его палач.

— Этот мальчик обжег лицо студентке и лишил ее глаза, – серьезно сказала Алессия.

— Его спровоцировали! Впрочем, не утруждайтесь. Я слышал приговор и не оспариваю его, но… – Маркус глубоко вздохнул. – Лишать за такое магии – это просто… неправильно.

— Я знаю, как важны для вас ученики и сколько белых пятен во всех этих историях… Но стоит ли оправдывать каждый их проступок?

Маркус почувствовал, как в нем пробуждается гнев. И только очередной глубокий вдох не дал чувствам вырваться наружу.

— Сколько раз вы стояли у Арки, Алессия? Сколько раз пробуждали неведомые силы, чтобы они вырвали из ребенка само его естество?

Декан факультета воды потупила взгляд. Они оба знали, что за все годы, что Алессия Винтерсонг занимает должность декана, ни один студент ее факультета не лишился магии.