Книга Пышка. Большая ошибка, страница 6 – Ольга Коротаева

Я оторопела. В голове зашумело, будто я стою на палубе того самого теплохода, который сейчас прогудел на Волге.

— Лёш, ты с ума сошёл? — я нервно хихикнула. — Мы не виделись пятнадцать лет! В ЗАГСе очередь, после заявления нужно ждать месяц…

— Я всё узнал! — перебил он, сжимая мои ладони. — По повестке расписывают в день обращения. Без очереди. Без всей этой мишуры. Света, мне твои деньги не нужны, и твоя машина не нужна. Мне нужно знать, там… в окопе… что меня ждёт такая женщина. Моя жена. Которая верит в меня.

Он давил на самую больную мозоль — на моё желание быть нужной, быть любимой именно за то, какая я есть, а не за гонорары от рекламных кампаний. И я, Бажова Светлана, умная, саркастичная и успешная женщина, вдруг почувствовала, как по щеке катится глупая, горячая слеза.

— Ты правда этого хочешь? — сипло спросила я, заглядывая в его глаза, где отражались огни Саратова.

— Больше всего на свете, — твёрдо ответил Лёша.

И я кивнула. Согласилась. Поддалась этому безумию, забыв, что в жизни сценарии пишут не только добрые феи, но и очень злые шутники. Я ведь ещё не знала, что за дверью террасы Сидоров уже потирает руки, предвкушая завтрашнее шоу в ЗАГСе. Я просто хотела верить, что сказка возможна даже для «Светки-баржи».

Наблюдение Светы № 4: Если в коридоре ЗАГСа вы внезапно узнали, что стали объектом спора на ящик коньяка, не спешите рыдать и портить макияж. Слезами горю не поможешь, а вот хорошей подножкой судьбе — вполне.

2 апреля. Саратов

Утро встретило меня эйфорией надежды и Кристиной, которая преградила мне путь к выходу из отеля, как пограничник на секретном объекте. Воздух в номере был пропитан ароматом крепкого кофе и средством борьбы от тараканов. Но с теми, что живут в моей голове, это не срабатывало.

Крис стояла в дверях, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, будто я собралась прыгать с тарзанки в бассейн с серной кислотой.

— Бажова, остановись! — её голос вибрировал от плохо скрываемого ужаса. — Включи мозг, пока он окончательно не превратился в розовую сахарную вату. Ты не жена декабриста, ты сценарист рекламных роликов! Твой жанр — едкая комедия положений, а не «Титаник» в декорациях саратовского ЗАГСа. Вы не виделись пятнадцать лет! Ты знаешь о нём только то, что он два раза развёлся и не платит алименты!

— Узнаем друг друга по переписке, — я упрямо поправляла воротник белого кашемирового пальто, стараясь не смотреть подруге в глаза. — Лёша там, в окопе, будет знать, что я его жду. Это… это правильно, Крис. Это по-человечески. Я всю жизнь доказывала, что я достойна любви, а не насмешек. И вот — он просит меня стать его опорой.

— Ты законченная романтическая дурочка, — выдохнула Кристина, отступая и освобождая проход. — Безнадёжная, клиническая идиотка. Но, чёрт возьми, Бажова, за это я тебя и ценю. В мире, где все продают жопу за охваты, ты умудряешься верить в «светлые чувства» Рогожкина. Иди уже, спасительница душ. Только потом не звони мне с претензиями, что я не пыталась реанимировать твой здравый смысл.

Я улыбнулась ей — той самой вымученной улыбкой, за которую в нашем агентстве прощали любые просроченные дедлайны и сорванные съёмки, — и шагнула в весеннюю слякоть.