Книга Пышка. Большая ошибка, страница 4 – Ольга Коротаева

— Спасибо, Лёш. Ты тоже… изменился, — я позволила себе небольшую паузу, красноречиво метнув взгляд на подругу (мол, не вмешивайся). — Познакомься, это моя коллега, Кристина.

— Приятно познакомиться, — Крис оскалилась так, что у любого нормального мужчины начался бы приступ мигрени. Она была стройной, высокой и язвительной до мозга костей — идеальный контраст моей «мягкой» силе. — И прощайте. Света, я буду за тем столиком у бара, караулить твой здравый смысл.

Крис удалилась, а на её место тут же выпрыгнул Сидоров — вечный спутник Лёшиного величия. В школе он был главным запевалой в хоре насмешек надо мной. Сейчас Сашка выглядел как шарпей, решивший, что он — бизнесмен: складки на затылке, складки на животе и всё та же дебильная ухмылка.

— Ого! Лёха, да у тебя челюсть при виде Светки-баржи до пола отвисла! — Сидоров хлопнул Лёшу по плечу так, что тот едва не ткнулся носом в мой вырез. — Неужели тебе теперь такие нравятся? Масштабные? Решил, что маленькие женщины — для слабаков, а настоящему полковнику нужен крейсер?

За его спиной заржали остальные «пацаны» — облезлая стая, которая за полтора десятилетия не эволюционировала ни на йоту.

— Ну а чё, — подал голос тощий Петька, прихлёбывая из пластикового стакана какую-то мутную жидкость. — Зато есть за что подержаться, да, Лёх? Не то что твоя вторая жена, которая была как вобла сушёная. Видать, совсем ты по бабам заскучал, раз на Светку слюни пустил. Признавайся, Рогожкин, решил в «большой спорт» податься?

Лёша густо, почти до фиолетового оттенка, покраснел. На секунду в его глазах мелькнуло то самое выражение из десятого класса — когда ему было мучительно стыдно перед «братвой» за то, что его вообще заметили рядом со мной. Он затравленно оглянулся на друзей, потом снова посмотрел на меня. Я видела эту внутреннюю борьбу: поддакнуть стае и остаться «своим пацаном» или сохранить остатки мужского достоинства.

— Да хорош вам, пацаны… — пробормотал он, но в голосе не было ни стали, ни защиты. Обычное вялое оправдание. — Света же… она теперь вон какая. Деловая. Столичная штучка.

— Деловая! — передразнил Сидоров, бесцеремонно разглядывая мой кроссовер через панорамное окно. — И тачка у неё — во! Слышь, Лёха, ты это, не теряйся. Женишься — и на контракт на СВО можно не ехать. Будешь у неё личным водителем… или личным пуфиком. На таком-то размахе места всем хватит!

Они снова загоготали. А я стояла и чувствовала, как во мне закипает та самая ярость, которую я обычно тратила на правки бестолковых продюсеров. Ярость качественная, холодная и очень-очень дорогая.

— Знаешь, Лёш, — я медленно поправила прядь волос, глядя прямо в его бегающие глаза. — Твои друзья за пятнадцать лет так и не вышли из пубертатного периода. Это даже трогательно. Как зоопарк с вымирающими видами приматов. Только клетки забыли запереть.

«Права была Крис, — скрипнула зубами, чувствуя, как бандалетки на бёдрах начинают предательски сползать от яростного шага. — Зря приехала. Только время на стилиста потратила и годовую премию на это платье».

Я развернулась, чтобы уйти к подруге, которая уже вовсю документировала этот «заповедник гоблинов» для нашего рабочего чата.

— Эй, Светик, не обижайся! — крикнул вслед Сидоров. — Мы ж любя! Лёха реально сегодня последний день с нами гуляет, вот мы и веселим его напоследок. Завтра же уезжает, Родина зовёт!