Книга Пышка. Большая ошибка, страница 29 – Ольга Коротаева

Лиза, которой исполнилось уже семь, важно вышагивала рядом, сжимая в руках рюкзачок с книгами.

— Мама, а бабушка разрешит Павлику потрогать её коллекцию фарфоровых кошек? Или нам сразу готовить чемодан для депортации?

— Лизавета, бабушки при виде внуков превращаются в безобидное облачко сахарной ваты, — заверила я дочь, хотя внутри всё равно немного ёкало.

Особняк Маргариты Львовны в Белгравии встретил нас идеальной тишиной и запахом свежескошенного газона. Свекровь ждала нас на крыльце. В своём неизменном костюме — на этот раз глубокого сапфирового цвета — она выглядела как королева-мать, принимающая парад. Но стоило нам приблизиться, как «лорнет скепсиса» в её глазах мгновенно сменился на режим «ультра-бабушка».

— Наконец-то! — провозгласила она, игнорируя приветствие сына. — Дайте мне Романовского-младшего. Максимилиан, ты смотришь на ребёнка так, будто это папка с годовым отчётом! Ну-ка, Светочка, передай мне сокровище.

Я передала ей Пашку — десятимесячного крепыша с моими круглыми щеками и взглядом Макса, способным остановить котировки акций. Павлик внимательно посмотрел на жемчужное ожерелье бабушки, протянул пухлую ручонку и... решительно схватил Маргариту Львовну за нос.

В саду повисла тишина. Кирилл, который приехал встретить нас вместе с Кристиной, на всякий случай прикрыл глаза.

— Опаньки... — прошептала я. — Маргарита Львовна, это он так... проявляет глубокое почтение к вашему профилю.

Свекровь замерла. А потом, к ужасу дворецкого и восторгу Лизы, она... заворковала.

— Ох ты мой маленький захватчик! Весь в отца — сразу берёт за самое ценное. Только мы никому не скажем, сколько стоила пластика этого носа. Пойдём, мой милый, я покажу тебе, где в этом доме хранятся самые хрупкие и дорогие вещи, которые тебе обязательно разрешат разбить.

— Мама! — взволнованно вскрикнул Макс. — Там же вазы династии Мин!

— Замолчи, Максимилиан, — отрезала она, уже уходя вглубь дома с Пашкой на руках. — Вазы — это просто глина, а этот ребёнок — харизма в чистом виде. Светлана, деточка, иди пить чай. Я велела повару приготовить оладьи по твоему фирменному рецепту... Оказалось, их обожает половина моей благотворительной ложи.

Мы сидели в гостиной, залитой мягким светом. Кристина, сияющая и снова на шестом месяце беременности, обсуждала со мной планы на Новый год. Кирилл с Максом спорили о бизнесе, но постоянно отвлекались на Лизу, которая учила их играть в «колечко, колечко, выйди на крылечко» прямо на персидском ковре.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри разливается тепло, которое не купишь ни за какое дубайское золото.

— Знаешь, Романовский, — я толкнула мужа локтем, когда он присел рядом со мной на диван. — А ведь два года назад я ехала в Саратов за разводом. А теперь сижу в центре Лондона, ем оладьи со свекровью-миллионершей и думаю, как бы уговорить тебя завести ещё и кошку. Для полного комплекта.

Макс улыбнулся — той самой открытой, «настоящей» улыбкой, которую я когда-то выбивала из него как признание.

— Света, заводи хоть крокодила. Пока ты и дети рядом, я согласен на любой сценарий.

Я прислонилась головой к его плечу. Мой телефон звякнул уведомлением — в моей сети бургерных «Выдающаяся харизма» открылся дубайский филиал. Но я даже не стала читать сообщение.

Самый лучший «филиал» нашей семьи сейчас тянул бабушку за жемчуг в соседней комнате, а мой главный герой сидел рядом, крепко сжимая мою ладонь.

Сказка не закончилась. Она просто превратилась в семейную сагу. И, судя по тому, как Павлик только что победно разбил вазу династии Мин, скучно нам не будет ещё как минимум ближайшие лет сто.