Книга Четыре – число смерти, страница 55 – Натан Зутт

Чжень постучал снова, и ворота отворились. Громадная туша монаха возвышалась в проёме, необъятный живот учителя, казалось, был готов спихнуть Чженя с холма. Ши Даоань улыбнулся, и его рот буквально разрезал лицо на две равные половины. Казалось, что таким ртом монах может запросто откусить голову незадачливому мирянину.

— Можешь ещё отдохнуть, ты прибыл раньше срока, – Ши Даоань отошёл в сторону, пропуская юношу во внутренний двор. Чжень поклонился и шагнул в ворота.

— Я боюсь, учитель, что чем больше отдыхаю, тем менее готовым становлюсь, – робко произнёс Чжень.

— Чушь! – Ши Даоань запер ворота и взялся за копьё, приставленное к частоколу. Рядом стоял и тренировочный посох, приготовленный специально для его ученика. – Может, твоя решимость и тает, но тело только набирается сил. Садись и отдыхай, я скажу, когда мы начнём тренировку.

Юноша не стал спорить. Он прошёл на середину двора и уселся на землю, закрыл глаза и перестал думать о чём-либо, кроме собственного дыхания. Первое, чему научил его монах, почти сразу же после смерти отца Чженя, было умение полностью очищать свой разум. Не двигаясь, не позволяя себе лишних мыслей, юноша просто дышал и восстанавливал силы, до тех пор пока не услышал негромкий хлопок. Чжень открыл глаза. Учитель стоял перед ним, положив копьё себе на плечо. Посох Чженя лежал у его ног.

— Я говорил, что сегодня у тебя первый экзамен? – спросил монах, по-прежнему улыбаясь. На его лысой голове уже выступили первые капли пота. Ши Даоань начинал потеть сразу же, как только выходил на солнце.

— Нет, учитель, – спокойно ответил юноша, поднимаясь на ноги. Колени предательски хрустнули, заныли суставы, но Чжень не позволил себе стона или хотя бы гримасы боли. Не перед монахом.

— Я не могу точно вспомнить дату, – извиняющимся тоном объяснил монах и развел руками в стороны. – Поэтому долго сомневался, когда лучше будет провести экзамен. Но сегодня ты прибыл раньше срока, и я решил, что это знак.

Чжень ничего не ответил. Он испугался, но всего на секунду, а потом усилием воли подавил свой страх. В голову его полезли новые тревожные мысли, но юноша смог сдержать их. «Не сейчас, – сказал он себе. – Не во время тренировки».

— Это первый, самый простой экзамен, который ты должен будешь сдать, пока учишься игре Жабы. Всё, что тебе нужно будет сделать, – это увернуться или заблокировать один мой выпад копьём. Понятно?

— Да, учитель. – Чжень взял посох так, как учил его Ши Даоань. Парень даже не испытал радости оттого, что сегодня обойдётся без изнурительных тренировок. Чжень никогда не отлынивал от труда, как в поле, так и в храме. Он взваливал на себя ровно столько, сколько могло выдержать его молодое тело. Он выполнял всё, что поручали ему мать и учитель, и никогда не жаловался. Так или иначе, но радость от приятной новости мимолетна, ведь если приятная новость вдруг обернётся дурной, печали будет куда больше. Этой мудрости также обучил его Ши Даоань. Потому Чжень просто принял боевую стойку и запретил себе думать. «Не во время боя», – сказал он себе.

Ши Даоань сделал шаг назад. Второй, третий. Он смотрел прямо в глаза своему ученику и не прекращал улыбаться. Копьё его было направлено прямо в лицо Чженя, и держал его монах на вытянутой руке. У обычного человека рука бы задрожала через десять, может, пятнадцать минут. У слабого – ещё раньше. Профессиональный воин мог стоять так час или два. Пределов Ши Даоаня Чжень не знал и не был уверен в том, что они существуют. Семейство лягушек, живущее в высокой траве, выросшей вокруг дома монаха, одобрительно заквакало. Юноша не отводил взгляда от своего учителя.