Книга Четыре – число смерти, страница 58 – Натан Зутт

— Тысячи вещей мешают победить. Помогает победить только одно – подготовка. Твоё тело ещё не было готово. Хорошее тело будет действовать, даже если голова будет от него отделена. Ты отвлекся на мгновение, а Жабе этого достаточно. Такова игра Жабы.

— Мой отец тоже не был подготовлен? – тихо спросил парень.

— Ты спрашиваешь об этом слишком часто. Думаешь, что мой ответ изменится? – монах сурово нахмурил брови, глядя на ученика. Чжень смутился и опустил голову.

— Простите, – тихо сказал он. – Я просто…

— Хочешь о нём поговорить, – уже мягче ответил Ши Даоань. – Понимаю. Но мой ответ тот же, что и в первый, и в сотый раз. Никто из вас, деревенских, не был готов к Саранче.

— Простите, – снова повторил юноша. Его учитель кивнул. Чай они допивали молча.

Чжень отставил кружку в сторону и поднялся на ноги. Ши Даоань только молча поднял вверх руку, в знак прощания. Юноша поклонился учителю и вышел из дома. Он медленно побрёл к воротам храма, осторожно и тихо поднял засов и снова обернулся. Поклонившись на этот раз и храму, и духу Атори, в честь которого это место и было построено, он вышел за ворота. После чего направился в деревню, по давно уже протоптанной дороге – спуститься с холма, пересечь гать и снова улечься спать на циновке дома. Чтобы вновь проснуться утром и отправиться в поле, сажать рис. Когда до дома оставались всего каких-то три-четыре ли, юноша увидел перед собой процессию односельчан, возвращавшихся со строительства гарнизона. Кто-то тащил волокуши, на которых лежал человек, обмотанный окровавленным тряпьём.

— Эй, – закричал парень, позабыв о всякой вежливости. Он бросился к мужчинам, не замечая боли в спине и ногах. – Что случилось?

Идущие не стали останавливаться. Один из мужчин повернулся к Чженю и, указав рукой на лежащего на волокушах парня, тихо сказал:

— Цзинсун. Поругался с одним из солдат.

— Он жив? – Чжень присмотрелся к телу на волокушах. Цзинсун шевелился и стонал, и, хотя крови было много, не выглядел смертельно раненным. Правда, не то чтобы Чжень что-то понимал в смертельных ранах.

— Вроде да, – кивнул его собеседник. – Цзинсун сам виноват, Чжень, не нужно было спорить с солдатами.

— Из-за чего спор-то? – не унимался юноша.

— Цзинсун слишком много о себе возомнил, – вмешался в разговор ещё один мужчина. – Дерзил одному из солдат, вот тот и не выдержал. А тебя сегодня рано господин Ши Даоань освободил. Случилось что?

Чжень только покачал головой. Он подошёл ближе к волокушам, внимательнее оглядывая лежащего на них парня. Цзинсун застонал и открыл глаза. Лицо его было разбито в кровь, на лбу красовался длинный порез. Рубаха была порвана, рука перемотана каким-то тряпьём. И всё же, увидев Чженя, парень улыбнулся. Из разбитой губы его тотчас же потекла новая струйка крови.

— Чжень, – простонал Цзинсун. – Я тут, видишь, немного не в форме.

— Что случилось?

— Эти скоты слишком много болтают, – Цзинсун попытался рассмеяться, но судя по тому, как скривилось его лицо, это было слишком больно. Глаза парня намокли, но он быстро справился с собой. – Говорили, что мы не можем защитить себя. Яйца черепашьи, чтоб они понимали.

— Я рад, что ты жив, – улыбнулся Чжень. – А теперь помолчи. Тебе нужно отдохнуть.

— Ты не понимаешь, – Цзинсун с трудом, но всё же смог приподняться на локтях. – Эти псы говорили, что наши отцы не справились. Что…