Книга Четыре – число смерти, страница 54 – Натан Зутт

Юноша вытер с лица пот, и почти сразу же на его лбу проступили новые капли, которые быстро превратились в поток, заливающий глаза и ноздри. Чжень не сдавался и продолжал сажать рис, надеясь только, что, хотя бы сегодня монах будет с ним милосерден. Конечно же, парень прекрасно понимал, что тешит себя пустыми иллюзиями. Через какое-то время – если сказать по правде, не слишком большое, но непомерно долгое по ощущениям самого Чженя, – он снова выпрямился и закричал в глубину поля:

— Я закончил, матушка!

С десяток согнутых фигур зашевелилось – раздались смешки, какие-то короткие фразы, которые Чжень услышать не мог. Одна из женщин выпрямилась и молча махнула юноше рукой. Тот начал медленно пробираться к матери. Двигаться по колено в воде было не так уж и сложно, когда твоя спина не согнута. К тому же юноша ценил те редкие минуты, которые не были заняты работой или тренировками. Он пересёк почти половину поля и добрался до матери. Не молодая, но всё ещё невероятно красивая женщина смотрела на него с грустной улыбкой. Айминь было уже за тридцать, а может быть, даже и за сорок, она воспитала пятерых детей, и при этом не утратила своей красоты. Женщины в деревне называли это вдовьим проклятием. Говорили, что если кто-то теряет по-настоящему любимого мужа и больше не хочет связывать свою жизнь с другим мужчиной, то словно в насмешку становится неподвластным времени и старости. Чжень прекрасно знал, что всё это чушь и пустая болтовня. Айминь никогда не любила его отца.

— Я закончил, матушка, – снова повторил юноша, чуть склонив голову. Он хотел бы поклониться нормально, но не мог. Не то чтобы боялся не разогнуться или, скорее, берег силы перед предстоящей изматывающей тренировкой.

— Я слышала, – с той же улыбкой ответила его мать. – Иди. Но передай Ши Даоаню, что скоро я больше не смогу забирать тебя в поле. Тебе придётся строить эту проклятую заставу, вместе с другими мужчинами.

— Знаю, – Чжень вздохнул. Айминь только покачала головой. Она вновь вернулась к посадке риса, давая понять, что разговор закончен. Чжень снова кивнул: – Спасибо, матушка.

Юноша направился на север, через поля, затем через деревню, а потом и через знакомую гать. Он шёл быстро, боясь опоздать. Вдруг монах станет ругать его за опоздания или вовсе перестанет тратить на такую бестолочь своё время? В голове у Чженя роился целый улей страхов и сомнений, и с каждым шагом ему приходила новая страшная мысль. Что, если монах откажется дальше учить его, что, если монах однажды затребует денег за обучение, что, если монах попросту покинет свою обитель на холме и отправится в паломничество? Чженю отчего-то казалось, что если он сможет обдумать каждый неприятный исход, представить себе каждый пугающий его вариант, то они уже точно не сбудутся.

На середине подъёма на холм боль в спине начала медленно отступать. Чжень добрался до ворот храма и позволил себе несколько секунд отдыха. Солнце ещё не стояло в зените, а значит, время было. Парень перевел дыхание, закрыл глаза и только после этого ударил кулаком по деревянным воротам. Эти ворота установили всего год назад, на случай, если нападение Саранчи повторится. «Тогда, – решили выжившие, – лучше укрывать всех жителей деревни в укреплённом храме на холме».