Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 33 – Джин Соул

Белая змея спасла своего царя, но несказанно ослабла сама. Виду она не подавала, но ей даже удерживать себя в человеческом обличье удавалось с трудом. Стоило ли оно того? Стоило!

Царь, впрочем, сам обо всём догадался и силой заставлял белую змею раз в год уходить в спячку на сто дней, чтобы восстанавливать силы и культивацию.

Медленно, очень медленно, в год по крупице к белой змее возвращалась сила, но всё же недостаточно быстро, чтобы справиться с нежданной бедой в год становления.

Когда царь уезжал из дворца, белая змея не скучала: ждать его возвращения ей нравилось – а стоило заскучать, так всегда можно было позабавиться с царским евнухом. Правда, узнав, что царская наложница – демон, евнух всеми правдами и неправдами старался избегать её общества и в покои Хуанфэй больше без царя не входил, но белой змее-то никто не воспрещал из них выходить!

Забавно было подстеречь его, когда евнух, приподняв подол, крался мимо павильона Феникса, чтобы отдать какое-нибудь распоряжение слугам гаремной половины дворцового комплекса или придворным дамам, и, превратившись в змею, гонять туда-сюда по восхитительно длинным коридорам дворца. Евнух при этом уморительно вопил, да ещё и талисманами в змею при этом кидался, но на белую змею талисманы не действовали: их евнух срисовал сам из какой-то книжки, они были всего лишь клочками размалёванной бумаги, а не грозным оружием против демонов.

Делала это белая змея не со зла, хотя былые обиды всё ещё помнила, а чтобы размяться. К тому же она подслушала, евнух жаловался царю, что раздобрел и стал тяжёл на подъём в последнее время. Как по ней, так он и теперь быстро бегал.

Очередной отъезд царя совпал с полнолунием и трёхдневным затворничеством. Белая змея уползла из дворца в лес на поиски змеиной орхидеи. Успехом они не увенчались: на прежнем месте валялись лишь обломанные и объеденные стебли без цветков, выдранные с корнем, а земля была изрыта, словно кто-то постарался выкопать всё до последней ниточки-корешка. Этот вандализм белую змею потряс до глубины души. Пришлось ползти на поиски другой орхидеи. Белая змея знала минимум десять мест, где они росли. Но все десять цветков были варварски уничтожены.

Ничего не оставалось, как продолжить углубляться в лес. Эти места белой змее были незнакомы, она осторожничала и замирала при каждом подозрительном шорохе или треске. Орхидеями в лесу пахло, но отыскать их пока не удавалось: неизведанный лес неохотно выдавал свои секреты.

Наконец белой змее посчастливилось: она заметила змеиную орхидею, цепляющуюся корешками за россыпь камней, едва присыпанных землёй. Но чтобы добраться до цветка, нужно было переползти через протоптанную лесными зверями тропку. Опасности белая змея не чувствовала, но она всегда так привыкла остерегаться демонов, что совсем забыла прописную истину: в лесу страшись леса.

Откуда они взялись – белая змея не разглядела, но сотни острых копытец вихрем пронеслись по ней, втаптывая её тело в землю. Что-то спугнуло стадо диких свиней, вероятно, какой-то хищник, и они, обезумев от страха, с налитыми кровью глазами, промчались по лесу, сметая всё на своём пути. По счастью, они не остановились, и белая змея избежала участи быть съеденной.