Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 253 – Джин Соул

Соглашение, как ему представлялось, должно быть максимально кратким и простым, выбранные фразы – однозначными и не допускать двусмысленных трактовок. Оно должно читаться и пониматься так, как написано: «Небеса, мир демонов и мир людей заключают вечный мир, и да будет он нерушим». Дабы избежать ошибок, писать лучше всего медленно, старательно выводя каждую лигатуру, и чтобы никто – тут Ху Фэйцинь покосился на Ху Вэя – не подталкивал под руку и не отвлекал.

— Да будет заключён вечный мир, – провозгласил Ху Фэйцинь и вынул кисть Нерушимой Клятвы.

Выглядела кисть так живописно, что все, кто её видел, сошлись во мнении, что место ей не в руках бога, а на помойке. Неужели Небесный император настолько скуп, что использует кисти для письма, пока они у него в руках не развалятся? Эта выглядит так, словно её вол изжевал и выплюнул. Разве такой кистью должно подписывать столь важный договор? Ли Цзэ откашлялся, чтобы привлечь всеобщее внимание, и сказал, что это не обычная старая кисть, а древнейший артефакт, создающий письмена извечности, и что важные соглашения подписывают именно такими. Должного уважения артефакту это прибавило, но породило другие сомнения: артефакт артефактом, но разве можно писать такой растрёпанной кистью? Да и в руках Небесного императора только сама кисть, чем он будет писать? Как можно было позабыть о туши? Ли Цзэ пришлось снова покашлять и объяснить, что для этого используется не тушь, а духовная сила.

Ху Фэйцинь вложил в кисть Нерушимой Клятвы духовную силу. Воссияло, и растрёпанный кончик кисти скрутился, кисть стала как новая. Непривычные к чудесным явлениям гости пришли в восторг и шумно выражали одобрение.

«Я ведь им не фокусы тут показываю», – недовольно подумал Ху Фэйцинь, которого такая бурная реакция нисколько не порадовала: выкрики отвлекали. Он, как говорится у лис, заткнул уши шерстью и вывел в воздухе первое слово – «Небеса». Оно засветилось, немного расплылось и зависло на уровне глаз, вращаясь вокруг своей оси. Ху Фэйцинь переждал очередной припадок всеобщего восторга и принялся за «мир демонов». Рука так и просилась в пляс, но он выбрал выдержанный стиль письма и собирался следовать ему от первой лигатуры до последней.

Ху Фэйциню на какой-то момент показалось, что слова стараются потеснить друг друга, а то и вовсе вытолкнуть из общей строки. Он невольно потёр переносицу, поглядел на уже написанное. Не показалось! Слова поменялись местами: теперь впереди стоял «мир смертных», а «Небеса» и «мир демонов» толкались боковыми лигатурами! Ху Фэйцинь нахмурился и, понимая, что со стороны это должно выглядеть глупо, погрозил написанному пальцем. Слова тут же чинно расползлись по своим местам.

Ху Фэйцинь не знал, но написанное им, вернее, кистью Нерушимой Клятвы, отображалось во всех мирах. Сияющие надписи появлялись в воздухе перед глазами людей, демонов, духов, небожителей и даже простого зверья.

В лесу, что Ху Вэй избавил от Девятихвостой, дух-крыса и дух-полёвка уставились бусинками глаз сначала на сияющую надпись, вальяжно покачивающуюся в воздухе, потом друг на друга. Читать они не умели, но дух-крыса отчего-то решил, что это слова благодарности.

— Это ведь мы проводили того лиса к логову чудища, – сказал дух-крыса.

— Про нас вспомнили! – обрадовался дух-полёвка.