Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 237 – Джин Соул

Многоглазая оглядела обоих лисов, покачала головой и сказала:

— Вон в какие люди выбились, а раньше с голым задом разгуливали, пока я им одежду не нашила.

Ху Фэйцинь кашлянул и слегка покраснел.

— Я с голым задом не разгуливал, – сказал Ху Вэй. – Зад у меня пушистый. Это у обезьяны зад голый, не путай. Лисам вообще одежда не полагается.

— Даже лисы не должны забывать о приличиях.

— Приличия? – ухмыльнулся Ху Вэй. – Никогда не слышал.

— Кто бы сомневался… – пробормотал Ху Фэйцинь себе под нос.

Лис-с-горы проснулся, послушал-послушал и ядовито процедил:

— Прямо-таки музыка для ушей!

Но разбудила его, конечно же, вовсе не музыка, и даже не пение птиц за окном – Недопёска тошнило где-то в углу страдальческим «бу-э-э»: при этом он ещё откашливался, отплёвывался и утробно рыгал.

— Вечно чем-то давится! – проворчал Лис-с-горы и запустил в чернобурку подголовником. – Чем ты на этот раз подавился, Недопёсок?

Лиса могла подавиться чем угодно, даже собственной шерстью. Недопёсок обычно давился, когда слишком торопился что-то съесть, или болтал во время еды, или всё вместе.

— Пи… лю… ля… ши… сю… на… – выдавил Недопёсок, ко всему прочему начиная ещё и икать, так что теперь выходило уже не «бу-э-э», а «бу-и-и».

— Что, опять? – поразился Лис-с-горы.

Куцехвост варил пилюли с завидным постоянством, съедал их и нередко ими тоже давился, а остатки неизменно подъедал Недопёсок. И пилюли эти были настолько гадостные, что попросту застревали в глотке. Лису-с-горы уже несколько раз приходилось поднимать незадачливого алхимика за хвост и трясти, чтобы пилюля проскочила в нужном направлении.

Недопёсок обычно справлялся сам, но в этот раз решил подъесть припрятанную на чёрный день пилюлю, которую слисил из котелка Куцехвоста – целую пилюлю! – и зарыл в углу покоев Лиса-с-горы, самом надёжном, по его мнению, месте, и сразу же подавился.

Лис-с-горы, ворча и поминая хорьков до двенадцатого колена, встал, ухватил Недопёска за хвост и стал трясти, трясти, трясти, пока пилюля не выскочила. Недопёсок тут же клацнул зубами, поймал её и снова проглотил. И конечно же, опять подавился.

— Вот жадюга! – сказал Лис-с-горы, продолжая трясти Недопёска. – Выплюнь уже!

Но Недопёсок добровольно с такой ценностью ни за что бы не расстался.

— А раскусить ума не хватает? – вопросил Лис-с-горы, поднимая Недопёска выше и энергично встряхивая.

Недопёску каким-то чудом удалось проглотить пилюлю, правда, икать и рыгать он не перестал:

— Пи… лю… ли… гло… тать… на… до…

Этому его Куцехвост научил: «Пилюли нужно заглатывать целиком». То есть Недопёсок подглядел, как он глотает пилюли, и стал делать так же, потому что всё-всё за шисюном повторял. Куцехвост же их глотал, потому что разжёванную пилюлю проглотить было ещё сложнее, чем целую: начинка-то мерзостная!

Лис-с-горы отпустил Недопёска и пошёл к двери, но, словно что-то вспомнив, остановился и поглядел на угол, заплёванный и заблёванный чуть ли не до самого потолка, и сказал:

— Недопёсок, ты в другой раз хоть миску подставляй, что ли…

Недопёсок только рыгнул в ответ, что, вероятно, должно было означать: «Я всё уберу, вот только икать перестану и сразу же всё уберу!»

Лис-с-горы поиграл бровями и добавил:

— А если снова зароешь у меня какую-нибудь гадость, я тебя здесь же и прикопаю! Понял?.. И не икай, когда с тобой разговаривают!