Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 235 – Джин Соул

— Но если воткнуть лучинки, то станет похож на курильницу, – продолжала рассуждать Ху Сюань без задней мысли, но Лао Лун сразу же загорелся идеей и принялся озираться в поисках оных, но под рукой были только палочки для еды.

Черепаший бог поспешно выпустил все четыре лапы и хвост: а то ещё станется, воткнёт!

— Эй, – сказал Лао Лун, – из тебя песок сыплется.

Видимо, черепаха нацепляла на себя песку, пока ползала по земле, а может, его ветром в панцирь задуло, но имел-то в виду Лао Лун совершенно другое! Угвэй заглянул под себя, проявляя удивительную для черепахи гибкость, и, примерившись, размёл песчаную цепочку хвостом. Лао Лун закашлялся и прикрыл глаза рукой:

— Очень подлый манёвр!.. Но, надо признать, меткий.

Ху Сюань достала платок и стала протирать Лао Луну запорошенные песком глаза. Черепаший бог с торжеством хмыкнул, но торжествовать пришлось недолго: Лао Лун ловко схватил его и перевернул.

— Эй! – возмутился Угвэй. Перевёрнутая черепаха беспомощна и не сможет встать, если только не зацепится за что-нибудь лапой. Но на ровной гладкой столешнице не за что было зацепиться, а блюдо и сосуд с вином Лао Лун предусмотрительно отодвинул.

— И что будешь делать? – ехидно спросил Лао Лун, раскрутив черепаху на столе.

Превратиться в человека, чтобы встать, Черепаший бог не мог: не стал бы так позориться. Но Лао Лун его недооценивал! Угвэй спрятался в панцирь, поёрзал внутри, а потом вылез из него, преспокойно перевернул панцирь и влез обратно.

— А черепахи и так могут? – потрясённо спросила Ху Сюань.

Лао Лун был потрясён не меньше. Черепаший бог иногда снимал панцирь со спины, но это всегда было в человеческом обличье. Лао Лун никогда ещё не видел, чтобы черепаха вылезала из панциря полностью.

— Бесстыдная черепаха, – сказал Лао Лун, покусывая губы, – ты же всему миру голый зад показала.

— И голый перед, – невозмутимо добавил Угвэй, поудобнее устраиваясь в панцире.

Подобные пустяки его не волновали: он был слишком стар, чтобы озаботиться приличиями.

— Ждали и ещё подождут, – беспечно отозвался Ху Вэй, когда Ху Фэйцинь сказал, что пора бы уже и за дела приняться. – Судя по шуму из павильона, им там и без нас весело.

«Весело» тем, что внутри, точно не было. Во всяком случае, не всем. И если бы их спросили, то они наверняка затруднились бы ответить, что было «веселее» – разбежавшийся зверинец, набег теней или вырвавшаяся на свободу малолетняя лисья банда. Впечатления они уж точно получили незабываемые!

— Нельзя эту гремучую смесь долго в одном месте держать, – рассудительно сказал Ху Фэйцинь, даже не подозревая, насколько пророческими были его слова.

Ху Вэю в павильон возвращаться не слишком хотелось. Куда интереснее тесниться вдвоём под одним зонтом. Но дождь уже закончился, и Ху Фэйцинь зонт спрятал, а когда Ху Вэй заныл, что без зонта ему солнце голову напечёт, просто показал пальцем в сторону павильона.

— Эх, вернуть бы былое времечко, – непритворно вздохнул Ху Вэй.

— Это какое? – насторожился Ху Фэйцинь.

— Когда ты звался Куцехвостом, ты был забавным. Веселые времена…

— Весело было таскать меня по всей горе за хвост? – уточнил Ху Фэйцинь. – Или макать меня мордой в бочку с водой?

— Ты мне это уже припоминал четверть часа назад, – услужливо напомнил Ху Вэй. – Прояви фантазию.