Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 141 – Джин Соул

Бай Э сначала пренебрежительно фыркнул. Конец связующей нити уходит в эту самую метку. Зачем показывать на неё с таким торжествующим видом, словно сделал открытие? Но тут Бай Э присмотрелся и увидел, что нюхает чернобурка карту с закрытыми глазами, всецело положившись на лисьи инстинкты. Это его впечатлило. Сам бы он с закрытыми глазами даже карту не нашёл, не то что конкретную метку.

— Тут, – подтвердил Бай Э. – Но вопрос в том, как его оттуда вытащить?

— За хвост? – предположил Недопёсок, подцепив конец уходящей в карту связующей нити.

Бай Э почувствовал себя неуютно и сказал поспешно:

— Если порвётся, нам обоим конец. Мне и твоему шисюну, – уточнил он, видя, что Недопёсок принял его слова на свой счёт. – Это не хвост, а связующая нить.

Недопёсок тут же отдёрнул лапу, не желая подвергать опасности шисюна.

— К тому же, – продолжал Бай Э, осторожно подёргав за нить, – она не вытягивается.

— Но она хотя бы указывает на нужное место, – пробормотал Недопёсок, старательно приглядываясь к карте.

Бай Э ещё предупредил его, чтобы он не тыкал в карту пальцем: именно так высшие лисы в ней и увязли, – и не пользовался лисьими силами. Недопёсок озадаченно поскрёб за ухом. Бай Э ещё рассказал ему о своих предположениях насчёт печатей. Недопёсок поскрёб за ухом ещё яростнее. В голове что-то тренькало, как подвеска музыки ветра, наверняка лисье озарение, но ему никак не удавалось ухватить копошащуюся среди разных глупостей нужную мысль, вот он и пытался её оттуда выскрести. Недопёсок полагал, что все гениальные идеи рождаются где-то за ушами. Во всяком случае, большинство лисопакостей приходило ему на ум, когда он чесался.

— Ты не блохастый, часом? – с опаской спросил Бай Э. Он подозревал, что лисьи блохи настолько ядрёные, что могут одолеть даже астральную проекцию, коей он являлся.

Но Недопёсок так был занят выискиванием нужной мысли, что даже его не расслышал. Он прищёлкнул зубами и выпалил:

— От любых напастей лис избавляет лисьелизь!

И прежде чем Бай Э успел что-нибудь возразить, Недопёсок вывалил язык и шаркнул лисьей тёркой по метке, начисто слизывая её!

— Что ты наделал! – закричал Бай Э, насмерть перепугавшись.

Но в это время полыхнуло не то молнией, не то лисьим огнём, и откуда-то сверху, будто потолок обвалился, на пол грохнулись Ху Вэй и Ху Фэйцинь, а Бай Э втянуло в Сосуд. Высшие лисы потрясённо озирались, не понимая, что произошло. Они же вроде бы только что охотились за распутной старухой, которая с завидным постоянством покушалась на лисий персик, как вдруг их будто волной смело и выкинуло… обратно в реальный мир. Вместе с ними вывалилась не менее ошарашенная крыса, из раскрытого рта которой сыпалось зерно, и дюжина мышей, которые, увидев чернобурку, тотчас же с испуганным писком брызнули в разные стороны и попрятались по-за углам.

Недопёсок не обратил на них никакого внимания, хотя в другой раз не упустил бы случая поохотиться и пополнить коллекцию мышиных хвостов. Он упоённо отплясывал лисью джигу.

Запертым в карте-картине лисам приходилось несладко.

Они, конечно, выучились воровать еду у нарисованных торговцев, но она не имела ни вкуса, ни запаха, всё равно что бумагу сжевать. Это крысы неприхотливы и способны сгрызть всё, что угодно, даже старые сапоги, а лисы были привередливыми. Ху Вэй недовольно крутил носом, прежде чем что-то съесть, а Ху Фэйцинь стоически жевал бумажные булочки, вспоминая те времена, когда был Господином-с-горы и жил на горе Таошань с даосами. Те считали, что усмирение живота добавит добродетелей к багажу для вознесения, и ели всякую дрянь. Он же сбегал в посёлок, притворившись У Мином, чтобы его не узнали, покупал что-нибудь вкусное и съедал где-нибудь в укромном уголке.