Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 118 – Джин Соул

Ху Баоцинь долго глядел, как кисть Нерушимой Клятвы покачивается у него перед мордой, словно собирается вызолотить ему усы. Потом все же сменил гнев на милость, превратился в себя и спрятал кисть в рукав.

Владыка миров начертил пальцем в воздухе замысловатую лигатуру, и пространство сгустилось в золотой гонг, центральная часть которого представляла собой не обычный узор или надпись, какие рисуют на музыкальных инструментах, а замысловатую мандалу. Колотушки не было, Владыка миров попросту дотронулся до гонга пальцем. Раздался гулкий, но мелодичный звук. После этого гонг исчез, словно его и не бывало.

— И что? – после озадаченной паузы спросил Ху Баоцинь.

— И всё, – ответил Владыка миров и закрыл глаза.

В Сияющем чертоге этого слышно не было, но когда прозвучал гонг, то звук его отозвался во всех мирах: и в смертном царстве, и в мире демонов, и в Небесном дворце, и на Верхних Небесах, и даже в аду, – возвещая, что все причастные должны собраться в таком-то месте в такой-то день.

А Владыка миров погрузился в сон, чтобы восстановить внутреннее равновесие, и был уверен, что когда проснётся, то и лисьего следа Ху Баоциня в Сияющем чертоге не найдёт.

Сброшенная змеиная шкурка была полупрозрачной. Ли Цзэ поглядел сквозь неё на свет. Пламя свечи казалось разбитым на крохотные ромбы. Ли Цзэ обратил внимание на это только сейчас, но Су Илань всегда превращалась в самую маленькую из своих змеиных версий, чтобы перелинять и сбросить кожу. Интересно, отчего так?

Ли Цзэ свесился с кровати, поглядел на торчащий из-под неё змеиный хвост. Су Илань уже несколько часов пряталась там и шипела на любую попытку её оттуда извлечь или хотя бы дотронуться до неё. Она говорила, что в первые часы после линьки ей больно смотреть на свет, даже если это тусклое мерцание свечи, поэтому предпочитала прятаться под кроватью, где было достаточно темно, чтобы её успокоить, или в сундуке, куда свет не проникал вовсе из-за плотной крышки. Но Ли Цзэ запретил ей залезать в сундук: боялся, что она задохнётся. Конечно, неизвестно, может ли вообще змеиный демон задохнуться, но лучше не рисковать.

— Илань? – позвал Ли Цзэ.

Змеиный хвост вильнул. Знак, что она слушает или чтобы её оставили в покое?

— Мне только спросить, – пояснил Ли Цзэ, осторожно дотронувшись пальцем до самого кончика хвоста.

Змеиный хвост тут же скрылся под кроватью.

— Почему ты никогда не сбрасываешь кожу в своём истинном облике? – спросил Ли Цзэ, свесившись ещё ниже, но в темноте ничего не удалось разглядеть, даже змеиных глаз, а они наверняка сейчас сверкали возмущением.

— Ты совсем глупый? – отозвалась из темноты Су Илань.

Ли Цзэ крякнул. Глупым он себя не считал, но поневоле задумаешься, когда вопрос задан таким тоном. Он сел прямо, подпихивая себе под спину подушку, и опять принялся разглядывать сброшенную змеиную кожу. На этот раз она сошла целиком, но бывали случаи, когда она слезала клочьями, а иногда Су Илань приходилось тереться о стены, чтобы её счесать. Линьку она контролировать не могла, предугадать, удачной ли она будет, тоже. Пару раз она даже просила Ли Цзэ, чтобы тот стянул с неё застрявшую кожу. Ли Цзэ в такие моменты очень переживал: а если змея порвётся? Но змеиное тело было крепкое и ловко вывёртывалось из тесной ловушки собственной кожи.