Книга Правило 24 секунд, страница 111 – Юля Артеева

Дальше Гордей идет молча, скользит взглядом по деревьям вдоль дороги. Я же внимательно изучаю его лицо. Потом дергаю за руку:

— А продолжение будет? О чем ты хочешь говорить?

— А чего ты волнуешься?

Фыркаю:

— Ты абсолютно непредсказуемый, Наумов. И неуправляемый. Хочу знать, к чему готовиться.

— Просто хотел ему объяснить, – он пожимает плечами, будто говорит что-то будничное, – в какой я нахожусь ситуации. Ты проводишь со мной много времени, я думаю, твои родители должны знать о суде.

— С ума сошел?

— Кажется, ты об этом уже как-то меня спрашивала.

— Гордый… я не уверена, что это хорошая идея.

Честно говоря, я думаю, что это просто очень, очень плохая идея! Мне кажется, папа никогда не сможет понять, что может оправдать массовую драку с применением холодного оружия. Да он до этого места даже не дослушает! Он мыслит простыми и очень понятными категориями. Оценки, успешные операции. Я иногда думаю, что Васина болезнь просто с ума его сводит, потому что не поддается его привычной логике, в ней слишком много нюансов и допущений. А конкретной причины и определенного лечения – как раз нет.

— Будет хуже, если твои родители узнают об этом случайно. Мы в одном классе учимся, думаешь, слушок не просочится?

— Они не поймут, – мотаю головой, – мама еще может, но папа – точно нет.

— Я очень хорошо объясняю, Машу.

Отворачиваюсь и тяжело вздыхаю. Понимаю, что переубедить Наумова не смогу, он ведь действительно неуправляемый. Иногда в самом хорошем смысле этого слова, конечно, но все же.

— А если они запретят нам общаться? – спрашиваю тихо.

— Буду лазить к тебе через балкон.

— На двенадцатый? Класс!

Я замолкаю, погруженная в ожидание катастрофы. Я родителям даже про Славу не рассказывала. Они знали, что есть какой-то мальчик, с которым я вроде как общаюсь и два раза сходила в кино, но на том все. Ни про отношения, ни тем более про то, как они кончились, я не говорила.

Если бы Гордей так нахально не влез в мою жизнь, захватив все ее сферы, возможно, я бы и про него не рассказала.

А теперь он придет и выложит все про уголовку? Супер. Может, еще татуировки все свои продемонстрирует?

И эта мысль кажется мне абсурдной ровно до того момента, когда Наумов заходит к нам домой, здоровается с моим отцом, снимает куртку и… закатывает рукава рубашки.

Я теряю дар речи. Это не просто оборот такой, я натурально открываю рот в немом шоке. У него точно с головой не в порядке.

В ужасе смотрю на то, как папа, приподняв брови, изучает картинки, которые покрывают руку Гордого.

И в этот момент на него налетают мои младшие.

Ася визжит и виснет на нем так, что он едва успевает ее подхватить. Егор, естественно, изображает крутого парня и закатывает глаза, протягивая руку для приветствия:

— Прикинь, пацаны билеты на вашу следующую игру купили.

— Пойдешь со мной рисовать?

— Я сказал, что, может, тоже на матче буду, но сидеть с ними не смогу. У меня место за кольцом. Да?

— Ты нарисуешь открытку мне, а я тебе!

Наумов смеется, присаживается на корточки и, как всегда, ловко успокаивает обоих. Моего брата заверяет, что его место за кольцом никто не займет, а одноклассники обзавидуются. Асе обещает, что вместе они нарисуют целый плакат, но чуть позже.

А потом в коридор выходит мама и спускает Васю с рук, когда он начинает выворачиваться. Малыш сразу направляется к Гордому. Снова ощупывает подвески на шее и кольца пирсинга. Помедлив, проводит маленькой ручкой по волосам Гордея. Едва касается, как будто обрисовывает контур.