Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 97 – Виктор Алеветдинов

— Сначала спасёшь. Потом премию обсудите.

Вэй взял пузырёк с приказными чернилами. Капля вспыхнула у его печати.

Ма кивнула.

— Вот и ответ. Спасти его можно только в Нижнем архиве.

— Мы уже были в Нижнем архиве Фестиваля.

— В нижнем предбаннике, девочка. Там копии договоров и торговые нити. Настоящий Нижний архив — под Небесным судом. Там первый акт передачи должности Свата и ядро печати. Пока оно цело, Вэй будет становиться удобнее, а Су сможет провести очищение выбора для всего города.

— Если церемония состоится… — начал Вэй.

— Люди начнут добровольно отдавать самые болезненные решения, — сказала Ма. — Массово, красиво, под печатями. Никто не будет кричать, все будут благодарить.

Сяо-Лань встала. На лице ещё были следы слёз, но глаза стали сухими и опасными.

— Значит, идём в Небесный суд.

— Туда не входят без вызова, — сказал Вэй и сам услышал, как это прозвучало: слишком разумно.

Сяо-Лань подошла ближе.

— Тогда пусть они нас вызовут. Или пусть жалеют, что не вызвали.

Где-то глубоко под гладкой плёнкой мелькнуло раздражение — слабое, но его.

— Это плохой план.

Сяо-Лань выдохнула с таким облегчением, что почти улыбнулась.

— Знаю.

— С высоким риском задержания, провала и незаконного проникновения в судебное учреждение высшего уровня.

— Продолжайте.

— Вот теперь вы говорите как человек, которого я боюсь потерять.

Он не смог улыбнуться полностью, но хотел. И это уже было не только мыслью. Ма поставила перед ними чай.

— Пейте оба. Через два дня Небесный суд. До этого нужно вернуть Цикаду, найти вход в настоящий Нижний архив и не дать этому упрямому журавлю стать вежливым покойником.

— Я не журавль, — сказал Вэй.

Сяо-Лань посмотрела на него.

— Пока.

Он хотел возразить, и на этот раз раздражение успело первым.

— Формулировка излишне самодовольная.

Сяо-Лань впервые за утро улыбнулась по-настоящему: маленькой, злой улыбкой человека, у которого забрали дом, архив, помощницу и почти любимого невозможного мужчину, но не способность спорить.

— Держитесь за неё. За эту формулировку.

За окном над опечатанным городом поднимался серый день. Нефритовое бюро было закрыто, Цикада сидела в клетке, Небесный суд готовил церемонию очищения выбора, а печать удобного союза медленно переписывала сердце Вэй Жэня. Но на столе лежала карта к Нижнему архиву, и это было неразумным, живым шансом.

Тетушка Ма достала карту из ящика, который до этого притворялся чайной принадлежностью. Под стойкой пахло сухими сливами, пылью и чужими разводами; Сяо-Лань ждала травы, деньги или ножи. Оказалось хуже: брачный контракт — старый, жёлтый, сложенный в восемь раз и перевязанный красной нитью с биркой: «Не вскрывать без крайней необходимости или сильного чая».

— Тетушка, почему карта Нижнего архива в брачном контракте?

Ма поставила перед ней чашку.

— Потому что туда не полезет приличный человек.

— А неприличный?

— Прочтёт условия и умрёт.

Вэй Жэнь сидел у стены в тёмном халате поверх повязки. Печать удобного союза под тканью вспыхивала всё чаще, и лицо его становилось спокойнее, чем имело право.

— Документ подлинный? — спросил Вэй.

— К несчастью.

— С кем заключён?

Ма развернула бумагу. На первой строке красивым почерком было написано: «Брачный договор между Ма Жуйсян, дочерью дома Ма, и господином Ло Шэнем, человеком достойным, терпеливым и совершенно непригодным для счастливой жизни».