Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 95 – Виктор Алеветдинов

— Для сотрудничества нужны чернила, чай или адвокат-шкаф.

— Нет, — сказал средний.

— Тогда объясните, за что меня держат в клетке, пока большой серый кошмар готовит что-то важное.

— Она блефует, — сказал средний.

— А если нет? — прошептал толстый. — Су велел задержать всех свидетелей до церемонии.

Цикада перестала двигаться. Худой шикнул, но было поздно.

— Какой церемонии?

— Вопросы задаём мы.

— Я поддерживаю беседу. У вас в допросе плохая атмосфера.

Толстый, желая исправить ошибку, заговорил слишком быстро:

— Никакой церемонии не существует.

Ложь вышла такой жирной, что Цикаде почти захотелось откусить кусок.

— Конечно. Особенно массовой. Особенно в Небесном суде. Особенно через два дня.

Все трое замолчали. Средний медленно отложил кисть.

— Откуда вы знаете?

— Я не знала. Благодарю за подтверждение.

Толстый побледнел. Худой прошептал:

— Нам конец.

— Не всем. Некоторые просто плохо выглядят в протоколе.

Средний вскочил.

— Поставить печать молчания!

— Поздно! У меня уже есть сведения государственной важности, и я намерена болтать ими до победы здравого смысла!

Бумажная клетка затряслась. На прутьях вспыхнули красные символы, сверху опустилась печать молчания. Цикада вдохнула, хотя в телесном смысле это было необязательно, и заорала:

— Массовая церемония очищения выбора! Небесный суд! Через два дня! Су готовит городскую удобную кашу! Руководитель, я требую премию!

Печать хлопнула. Голос исчез.

Худой выдохнул, толстый обмяк, средний вытер лоб. Цикада посмотрела на них с презрением, доступным существу размером с крупную закладку, и начала писать лапкой по воздуху: «ПРОТОКОЛЬНОЕ БЕССМЫСЛИЕ НЕ ПОБЕЖДЕНО».

Чиновники сделали вид, что не понимают. Цикада улыбнулась: они забыли главное. Она не только говорила, но и ела чернила.

На столе под клеткой стояла открытая чернильница. Цикада свесилась вниз, вытянула язык — недостойно, зато героически — и лизнула каплю туши с края кисти худого чиновника. Чернила были дешёвые, с примесью приказной магии. В голове вспыхнула карта: малый допросный павильон, коридор задержанных духов, лестница к залу предварительных печатей и дальше — белый холодный силуэт Небесного суда, где через два дня должны собрать всех, кто говорил «нет» слишком громко.

В центре карты сияло: «Очищение выбора: процедура добровольного облегчения сердечных решений». Цикада чуть не подавилась от возмущения. Добровольного облегчения. Теперь это стало личным. Она беззвучно расправила крылья и начала грызть нижний левый прут клетки. Иногда самая важная информация добывается молча.

Вэй Жэнь проснулся в комнате над чайной Ма и отметил, что должен испытывать тревогу. Бюро опечатано, архив изъят, Цикада задержана, Су готовит следующий шаг, печать во второй стадии, реакции ненадёжны. Умом всё складывалось в бедствие. Чувством — нет.

Внутри было тихо. Желания ещё оставались: остановить Су, снять печать, вернуть бюро Сяо-Лань, найти Цикаду, которая уже оскорбила половину допросного отдела. Но срочность отделили от фактов. Факты лежали ровно, как хорошо разложенные бумаги.

Он сел. На печати было два алых штриха; третий оставался серым, но чётким. На столе лежал его бумажный журавль с припиской Сяо-Лань: «Не сметь редактировать». Он должен был улыбнуться, но лишь отметил нервный почерк — и испугался.