Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 76 – Алекса Гранд

И я бы пошел дальше, но не могу. Незавершенное дело лежит на плечах неподъемным грузом и тянет к земле.

Так что лучшее, что я могу сейчас сделать — это забить в навигатор адрес больницы и влиться в поток автомобилей.

— Я за Ахметовой Дилярой.

Сообщаю медсестре и, вооружившись бахилами и халатом, поднимаюсь на третий этаж. Девчонка узнает меня и не требует никаких документов.

— Пищу принимать пять-шесть раз в сутки, небольшими порциями. Вся еда должна быть вареной или приготовленной на пару. В сутки нужно выпивать около двух литров жидкости. И никакого алкоголя! Если почувствуете недомогание, сразу звоните.

Перечисляет рекомендации врач, а я благополучно пропускаю их мимо ушей, рассчитывая, что Диляра все запомнила. Всучиваю доктору несколько пятитысячных купюр и открываю для Дили дверь.

Двигается она аккуратно. Медленно переставляет ноги и бережно придерживает живот, хотя в этом вряд ли есть надобность. Ведь на ней надет бандаж, который позволит сохранить целостность швов и избежать образования рубцов.

Так же осторожно Диляра усаживается на пассажирское сидение и выпускает длинный вздох, пока я плюхаюсь на водительское место. Завожу двигатель и медленно выкатываюсь с территории клиники.

— Я так скучала!

Подавшись в сторону, Диля мажет губами по моей щеке, а я крепче стискиваю оплетку руля и превращаюсь в каменное изваяние. Не могу ответить ей тем же, поэтому включаю радио, чтобы оно заполнило образовавшуюся пустоту.

— Ты говорил, она милее улыбается. Не достает звонками, когда с пацанами. Ты говорил, она нежнее моих грубых рук. Ты же говорил, она просто друг.

1

Выводят колонки и резонируют с тем, что творится у меня на душе.

Въезжаем во двор жилого комплекса в тягучей вязкой тишине. В таком же неловком молчании поднимаемся на лифте. И замираем посреди коридора, так и не успев раздеться.

Диляра выглядит лучше, чем неделю назад. Но операция все же не прошла бесследно. Болезненная бледность ее не красит. Хотя отсутствие косметики ее не портит, что бы она ни думала.

Прокручивая в мозгу успевшие набить оскомину фразы, я помогаю ей раздеться и топаю в кухню. Потому что начинать не простой разговор в прихожей вряд ли хорошая идея.

— Диль, нам надо расстаться.

Произношу то, что вертится на языке уже давно, и сцепляю руки в замок. Отгораживаюсь. Выстраиваю непроницаемый барьер так, чтобы Диляре не пришло в голову его расшибить, и ощущаю, как с плеч падают пудовые гири.

Простирающаяся между нами тишина оглушает. Давит на затылок и забивается ватой в уши.

Минуты текут медленно и напряженно. И я уже начинаю сомневаться, что произнес все это вслух.

— Ты меня слышишь, Диль? Мы не можем быть вместе. В этом больше нет смысла.

Озвучиваю принятое мной решение твердо и не шевелюсь. Диляра же отмирает. Таскает воздух шумно ноздрями и полосует зубами нижнюю губу.

— Какого черта, Гордей⁈ Это все из-за твоей Солнцевой? Ты спутался с ней, пока я лежала в больнице?

Глупо говорить, что в нашем расставании Вероника не сыграла никакой роли, поэтому я внутренне подбираюсь и не планирую унижать Диляру ложью. Разминаю затекшие пальцы, выдерживаю гневный укоризненный взгляд и честно признаюсь.

— Да. У меня есть чувства к Нике. Я не буду тебя обманывать. Но это не главное.

— А что главное, Северский?