Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 74 – Алекса Гранд

— Я спрошу у Сони. Если она не против, привезу, конечно.

Не вижу причин, чтобы отказывать Тамаре Николаевне, и уже собираюсь с ней попрощаться, когда она с шумом выпускает воздух из легких и понижает голос до заговорщического шепота.

— Может, тебе не интересно, но я все равно скажу. А Вадик-то с Викой расстался.

— И когда успел?

— Вчера.

А что так? Не выдержал ее высоких запросов? Устал водить по дорогим ресторанам? Не справился с ее огненным темпераментом? Соскучился по моим борщам?

Последняя догадка и вовсе вызывает смех, который я старательно глушу.

Не озвучиваю ничего из того, что приходит в голову, и лишь отстраненно произношу.

— И вы решили нас помирить?

— Нет, Никуль. Вы люди взрослые. Я не буду лезть в ваши отношения. Разбирайтесь сами.

Горячо отнекивается свекровь, и я ставлю ей плюсик за это в карму. Меньше всего я хочу, чтобы кто-то нас сводил, убеждал простить мужа-изменника и уговаривал закрыть глаза на его предательство.

Попрощавшись с Тамарой Николаевной, я еще раз проверяю рабочую почту, а спустя десять минут из кабинета выходят братья Северские. И есть что-то неуловимо похожее в их жестах.

Оба уверенные. Властные. Решительные. Таких называют победителями по жизни.

— На вечеринку в честь помолвки-то позовете? — озорно ухмыляется Марк, а я чувствую, как что-то теплое расползается в груди. Мне нравится, что он говорит об этом, как о чем-то неизбежном.

— Марк, — шикает на него Гордей, но и сам улыбается по-мальчишески, как будто эта мысль доставляет ему удовольствие.

— Что Марк? Я вообще-то за вас болею. И даже готов побыть шафером на вашей свадьбе.

Не унимается Северский-младший. Прямолинейный, он наверняка часто ставит собеседников в неудобное положение. Вот и Гордей растерянно поправляет манжету рубашки и ненадолго зависает прежде, чем его выпроводить.

Помогает мне надеть пальто, закутывает в широкий темно-фиолетовый шарф и заезжает в кофейню за сладостями. Забирает Соню из детского сада, внимательно выслушивает ее рассказ о том, как они с воспитательницей разучивали новую песню, и помогает ей с небольшим домашним заданием, пока я готовлю ужин.

Так и проходит вся следующая неделя. Часть вещей Гордея перекочевывает к нам. В стаканчике в ванной поселяется его зубная щетка, а на раковине появляется станок и гель для бритья. В гостиной в шкафу висят отглаженные мной рубашки и несколько пиджаков.

И мне начинает казаться, что нет ничего естественнее его присутствия в нашей жизни. Древесный аромат его терпких духов оседает на моей коже. А дежурный поцелуй в щеку и легкое прикосновение пальцев к талии воспринимаются теперь как что-то само собой разумеющееся.

Он читает Соньке сказки на ночь по очереди со мной и прекрасно заменяет отсутствующего отца. И я практически забываю, что Вадим когда-то существовал с нами на одной орбите, но в ту самую субботу, когда я собираюсь везти Соню к бабушке с дедушкой, она мне о нем напоминает.

— Мамочка, а папа еще долго будет в командировке?

— Долго, моя хорошая.

Ответ непроизвольно срывается с моего языка и заставляет поморщиться. Я продолжаю скрывать правду от своего ребенка и по-прежнему ищу подходящие слова, но все никак не могу себя заставить начать разговор.

Даю себе еще одну отсрочку и переключаю ее внимание на мюзикл, который ей предстоит посетить. Показываю ей фотографии Элли и Железного дровосека, пока мы едем в такси, и заботливо поправляю ее шапку, когда мы выходим на улицу.