Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 79 – Алекса Гранд

Звоню Нике с бухающим в горле сердцем и крепче стискиваю мобильный, выпадая в нирвану от ее нежного мелодичного голоса.

Гоню через полгорода, как сумасшедший, и врезаюсь в невидимую стену, когда из маленького итальянского кафе выходит Ника, а следом за ней Белов.

Ярость ослепляет меня и мешает трезво мыслить. А букет каких-то непонятных цветов в ее ладонях и вовсе воспринимается, словно красная тряпка для быка.

* * *

1

Строки из песни «Ты говорил», HAFASA.

Ника

— А я тебе, что, котенок? Которого можно на время отдать соседке, а потом забрать обратно? Или Хатико, который будет ждать хозяина вечность? Почему ты думаешь, что все так просто, Вадим? Надоела жена — уйду к другой. Нагуляюсь — вернусь.

Слова льются непрекращающимся потоком, но вместе с тем я не чувствую обиды, которая глодала меня еще неделю назад.

Говорю это все из банального расчета. Простить Белова и принять его измену — все равно что с разбегу прыгнуть на грабли, прекрасно зная, что они треснут тебя по лбу черенком.

Глупо. Бессмысленно. И определенно болезненно.

— Любой человек заслуживает второго шанса. Я оступился. Я раскаиваюсь. Прости меня, Ник.

— Нет.

— Нет?

— Не делай из меня дуру, пожалуйста, Белов. Я готова поспорить, что Вика дала тебе от ворот поворот, и ты решил отыграть все, как было. Воскресить привычный налаженный быт.

Чеканю все это жестко и замечаю, как вытягивается лицо Вадима. Судя по панике, мелькнувшей в его глазах, я прочитала его, словно раскрытую книгу, и он теперь спешно пытается найти себе оправдание.

Жалкий и фальшивый, как вся наша прошлая жизнь.

— Только не унижай меня глупыми отмазками, ладно? Счет, пожалуйста.

Я торможу идущую мимо нас официантку и неторопливо доедаю салат. Так же медленно пью чай и радуюсь, что на меня снизошло прозрение.

А ведь я могла потратить еще годы впустую.

Выдыхаю облегченно от того, как все повернулось, и с детской радостью смотрю на экран мобильного, где высвечивается имя Гордея. Предвкушение жаркой волной растекается по венам и заставляет меня пропускать мимо ушей слова Вадима.

— Ты завела себе любовника?

— А?

— Я спрашиваю, у тебя кто-то появился, Вероника?

— Это не то, что должно тебя волновать.

Произношу безразлично и поднимаюсь из-за стола. Не помню, как букет альстромерий оказывается у меня в руках. Как выскальзываю из кафе, оставляя Вадима позади, тоже не помню.

Единственное, на чем концентрируюсь — это на Северском, облокотившемся о капот машины.

С взъерошенными волосами, расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке, в распахнутом пальто он даст фору любому голливудскому актеру и, уж тем более, заткнет Белова за пояс.

В груди что-то сладко екает. Во всем теле поселяется волнительная дрожь. И я бегу к Гордею со всех ног.

Цветы выскальзывают и падают на белоснежное покрывало розовым облачком. А я влетаю в объятья Северского и висну у него на шее.

— Привет.

Шепчу сипло и трусь носом о его холодную щеку. Зарываюсь пальцами в его густую шевелюру. И слышу, как громко стучит его сердце.

Или это тарабанит мое? Влюбленное.

— Привет, Ника.

Откликается он негромко и впечатывает ладони в мою талию. Приподнимает над землей, заставляя взвизгнуть, и целует жадно и отчаянно прямо на виду у Вадима.

Заявляет на меня неоспоримые права. Метит территорию. И развеивает сомнения в том, что у меня появился другой мужчина, если они еще оставались у Белова.