Книга Марго-королева любви, страница 2 – Алексей Фирсов

Он часто так говорил. С детства я привыкла к виду смерти. Помню, как нас, совсем еще детей, мать вывела на балкон в Амбуазе, чтобы показать казнь заговорщиков. Людей вешали на железных крюках, их тела дергались в агонии, а толпа внизу ревела. Мать стояла с неподвижным лицом, словно смотрела театральное представление, а мой брат Генрих, будущий герцог Анжуйский, изящно подносил к носу надушенный платок. Тогда я впервые поняла: в этом мире есть только палачи и жертвы. Я поклялась себе, что никогда не стану жертвой. Нет,я тогда понимала, как жестоко ошибаюсь.

Карл отпустил меня и побрел дальше по коридору, оставляя за собой шлейф запаха смерти. Я стряхнула невидимую грязь со своего плеча. Мое сердце билось ровно. Я уже умела носить маску.

Вечером того же дня должен был состояться бал. Обычный луврский бал, где за мазуркой и гальярдой решались судьбы государств, а в темных альковах шептались заговорщики. Я готовилась к нему как к сражению. Я знала, что за мной будут наблюдать десятки глаз. Гугеноты, католики, шпионы Испании, осведомители Англии… Но мне было плевать на политику. В моей крови бурлила юность, требующая своего.

Я спустилась в бальную залу, когда музыканты уже играли бранль. Сотни свечей плакали горячим воском, заливая зал желтым, неестественным светом. Духота стояла невыносимая. Мужчины в тесных колетах, женщины в тяжелых робах, расшитых жемчугом. Лицемерие, возведенное в абсолют. Я скользила сквозь толпу, одаривая придворных холодной, заученной улыбкой.

«Смотрите на меня, — думала я. — Любуйтесь. Желайте меня. Но вы ни когда меня не получите».

Именно тогда, в этой душной, пропахшей ядом и духами толпе, золотой луч прорезал луврский мрак. Толпа расступилась, словно море перед пророком. И я увидела его.

Высокий, статный, с гривой светлых волос и глазами цвета грозового неба. На нем был серебристый камзол, сидевший на его широких плечах так, будто он в нем родился. Он шел с легкой, хищной грацией породистого барса, и при каждом его шаге женщины замирали, забывая дышать.

Генрих де Гиз. Герцог Лотарингский.

Мой взгляд столкнулся с его. И в этот миг стены Лувра, шепоты заговорщиков, безумный брат-король и страшная мать — все это перестало существовать. В низу живота сладко заныло, по спине пробежала горячая дрожь. Я почувствовала то, чего так долго ждала — сокрушительную, слепую, звериную тягу.

Он подошел ко мне, не сводя своих опасных, смеющихся глаз с моего лица. — Ваше Высочество, — его голос был глубоким, бархатным, пробирающим до костей. Он поклонился, и, беря мою руку для поцелуя, его губы задержались на моей коже на мгновение дольше, чем позволял этикет.

Это было как ожог. В этот момент юная Маргарита умерла. Родилась королева Марго. И ее путь был выстлан не лепестками роз, а осколками сердец и лужами крови.

Я переворачиваю исписанный лист. Камин в Уссоне продолжает гудеть. Тени прошлого столпились за моим креслом, они ждут, когда я назову их имена. Я обмакиваю перо в чернильницу. Все только начинается.

Глава 2. Золотой мальчик

После того бала Лувр стал кажется мне совершенно другим. Словно с него сорвали пыльный, тяжелый гобелен, обнажив тайные двери и узкие, темные коридоры, пульсирующие скрытой жизнью. До той встречи я была просто принцессой Франции, послушной дочерью своей матери, запертой в золотой клетке этикета. Но взгляд Генриха де Гиза пробил эту клетку на сквозь.