Книга Лесная обитель, страница 265 – Мэрион Зиммер Брэдли

Минуло пятнадцатое лето правления императора Домициана. Погода стояла душная, безветренная, как если бы где-то за горизонтом собиралась гроза. Гай, проезжая по улицам Девы, ловил себя на том, что постоянно прислушивается, не грянет ли гром. Не одному ему было не по себе. Голоса уличных торговцев звучали как-то особенно пронзительно и раздраженно; в казармах и винных лавках то и дело вспыхивали потасовки, ходили слухи о мятежах и бунтах. Даже его коню словно бы передалась всеобщая напряженность: он то нервно приплясывал, то вставал на дыбы.

«Сентябрьские иды… сентябрьские иды…» Слова эти эхом отзывались в сознании всякий раз, как копыта коня ударялись о твердую землю. С тех пор, как Мацеллий назвал сыну назначенную дату восстания, Гай потерял сон и покой. Его отец полагал, что племена поддержат заговорщиков, но Гай не был в этом так уж уверен. Если Орлы Рима передерутся друг с другом, победа останется за Вóронами. И стоит ли поднимать всеобщее восстание даже ради того, чтобы сместить Домициана?

«Когда все закончится, я буду только счастлив до конца жизни возделывать свои сады и пашни, – думал Гай, протирая глаза. – Не создан я для заговоров».

И в такой-то момент архидруид – своего рода сила, поддерживающая хрупкое равновесие в стране – не нашел ничего лучше, как умереть! Если бы Гай верил в христианский ад, о котором твердила ему Юлия, он бы в сердцах пожелал старику сгореть в преисподней – так неудачно тот выбрал время. Одному Митре ведомо, кого друиды выберут ему на смену, но даже если преемник окажется дружественно настроен к римлянам, понадобится какое-то время на то, чтобы достичь понимания, которое установилось между Арданосом и Мацеллием. Как бы то ни было, печальные вести подтолкнули Гая к принятию важного решения. Вопрос усыновления отступил на задний план. Если в стране того гляди случится переворот, необходимо прежде всего позаботиться о безопасности сына. Отцовские осведомители подтвердили, что Эйлан по-прежнему остается Верховной жрицей. Вооружившись посланием легата, в котором тот от имени Рима выражал соболезнования в связи с кончиной архидруида, Гай отправился в Лесную обитель повидаться с бывшей возлюбленной.

Для такого случая он оделся с особым тщанием – на римский лад, но броско и пышно, как принято у кельтов: в льняную тунику шафранного цвета, расшитую листьями аканта по подолу, темно-красные штаны из оленьей кожи и легкий плащ из алой шерсти, скрепленный золотой брошью. Хорошо хоть, никто не ждет, что он выедет верхом, облачившись в тогу! Но, направляя коня по дороге, обсаженной деревьями, к Лесной обители, Гай заметно нервничал – и даже роскошный наряд не спасал положения. Римлянин только что повыдергивал первые седые волоски, обнаруженные на висках. Понравится ли он Эйлан – будет ли он по-прежнему красив в ее глазах?

Гостя проводили в сад. В тенистой беседке, увитой шиповником, его дожидалась женщина, закутанная в синее покрывало. Конечно, это была Верховная жрица, ведь рядом переминался и пепелил чужака взглядом тот же самый олух-телохранитель, который грохнулся в обморок, когда много лет назад, во время Белтайна, в панике разбежалась скотина. Но Гаю с трудом верилось, что прямая, статная фигура с закрытым лицом и есть Эйлан.