Книга Башмаки на флагах, страница 53 – Борис Конофальский

— Заработают на войне, за все им заплачу, зиму переживут, – отвечал Волков. – Ты скажи, много земли осушил?

— Три версты отсель будет.

— Немного.

— Попробовать хотел, да и не нужно больше, чего мужиков попусту ломать, когда они и свободную вспахать не могут. А если до мыса так пролопатить, так у вас земли и пахотной, и под выпас будет больше, чем у кого другого во всем графстве.

— А что насчет конезавода думаешь?

— О, господин, – Ёган сразу изменился в лице, – на то вам нужен коннозаводчик, я больше по коровам.

Волков с незлой усмешкой посмотрел на добродушное лицо старого приятеля, сначала улыбнулся, а потом взял его под руку и потянул в сторону от сопровождающих их молодых людей.

— Я на войну всего с собой брать не буду, а то там и не угадаешь иной раз, вперед идти надо или обоз защищать. Денег возьму немного, часть жене дам, часть Бригитт, остальное закопаем.

— Со мной?

— А думаешь, с Сычом лучше будет?

— Вот это уж вряд ли, – усмехнулся Ёган.

— Вот и я так думаю. А ты будешь тут за старшего. Знаешь, что делать, если горцы сунутся?

— Помню. Все хватать, что ценное, да бежать в Мален или дальше.

Волков кивнул – да, все так – и продолжил:

— А если я не вернусь…

— Спаси Господь… – Управляющий сразу принялся креститься.

— Деньги понемногу вдове выдавай на содержание, и Бригитт понемногу, и Брунхильде, если нужда будет с сыном, тоже давай, сын тот, кажется, мой.

— Господи Иисусе! – воскликнул Ёган и опять стал креститься.

— Не ори, дурень, – Волков поймал его руку, – ты у меня вроде как душеприказчик. Мог бы я деньги отдать банкиру какому, но это деньги кредиторов. Они, случись со мной что, сразу их вытребуют через судейских. А так – ни меня, ни денег. А ты их будешь хранить и расходовать помаленьку.

— Ох, дело-то какое тяжкое. Деньжищи-то, видно, огромные, а вдруг кредиторы за ними явятся? Может, у вас кто другой для такого дела есть?

— Из других все со мной уходят, так что кроме тебя никого нет. И тебе я доверяю.

После того разговора поехал Волков на пристань, уже лодку нанял на тот берег в лагерь плыть, как прилетел мальчишка верхом:

— Письмо вам из города, господин.

Ничего хорошего кавалер отчего-то не ждал, и вышло еще хуже, чем он думал. Письмо было от протоиерея и настоятеля храма Святого Креста, и писал он вот что:

«В скорби и радости пишу вам, господин фон Эшбахт, слова эти. В скорби пишу о том, что ныне под утро, едва успев собороваться, почил в бозе духовный отец наш земной Теодор Дитрих фон Конервиц фон Леден, епископ Маленский. А в радости – что брат Теодор, имя, которое он предпочитал всем остальным, уже у Господа на небесах. Сегодня же я отписал и в Ланн, нашему архиепископу, чтобы искал брату Теодору замену, ежели, конечно, замену равную ему сыскать возможно, но замена нужна, ибо без пастыря мудрого паства скудеет. Обряда отпевания и похорон не будет. По завещанию и по настоянию семьи тело усопшего захоронят в поместье Замельман в фамильном храме».

Волков и представить не мог, что отец Теодор, с которым он говорил часами, у которого ночевал в доме, с которым делил стол, был из княжеской фамилии Конервиц. Вот, оказывается, каков был епископ Маленский. Умный, добрый и очень скромный человек. А еще это был единственный верный союзник Волкова в городе, в графстве, в земле Ребенрее.