Книга Башмаки на флагах, страница 52 – Борис Конофальский

— Ёган второй день вас дожидается. Вчера так и не дождался, теперь с петухами пришел.

— Некогда мне, в полках был, – отвечал кавалер, обливаясь водой над малой купальней.

— Знаю, так ему и говорила, что вы у солдат своих. Только уж вы с ним поговорили бы, не от безделья человек ходит.

— Выступать через три недели, а еще меринов не всех купили. Барабанщики… Бертье из жадности мальчишек нанял, я взрослых хотел. И трубачей у меня нет, пришел один полупьяный и ревет в свою гнутую трубу не пойми что. Брюнхвальд его погнал и правильно сделал – ни черта никто ни одной команды не понял. И это в лагере, а что в бою будет?

Бригитт понимающе кивала, вникая в дела господина, но от своего не отступилась:

— Так после завтрака я его позову.

— Ну зови.

Ёган после завтрака уже ждал Волкова.

— Поедемте, господин, – повторял он в который раз, – покажу одну вещь, что вас порадует.

А сам, подлец, так и не сказал, что за вещь.

— Ёган, мне в полк надо.

— А это как раз нам по пути, – заметил управляющий, подавая кавалеру повод оседланного коня.

— Да что же ты мне покажешь?

— А вот увидите.

Максимилиан и молодой Гренер посмеялись над упрямством управляющего и отправились за ними.

Доехав почти до пристани, уже миновав солдатское поле, за сыроварней Брюнхвальдов Ёган взял по бездорожью на юг. И по-прежнему толком ничего не говорил, а бубнил только, что мужики его невзлюбили за то, что всю осень и всю зиму гонял он их на барщину копать канавы в ледяной грязи болот, что тянулись вдоль реки по берегу на юг до мыса, до самого поворота реки на запад.

— Вот я вчерась их сюда привел и показал, – он и Волкову показывал тоже, – говорю: что, дураки, кто был прав?

Волков и приехавшие с ним молодые господа были тоже удивлены. Перед ними от зарослей кустов, что росли на глинистых пригорках, до самой воды зеленели отличные травы. Так зеленели, что в окрестных унылостях глаз резали. Куда там с этой яркой травой тягаться блеклым шиповникам да барбарисам. И тоскливые ивы, что росли по берегу, тоже не так были зелены.

А Ёган сиял от удовольствия.

— Сто шесть канав прорыли, всего-то и надо было на один штык лопаты, и вот тебе, господин, новые угодья.

— Что, пшеницу думаешь посеять? – спросил кавалер.

— Ну, это вы спешите, господин. Хотя можно вон там мальца бросить, пару горстей, поглядеть, как пойдет. Вдруг не примется. А попробую я на высотке ячмень и овес для начала. Овес-то у нас, не помните, как в прошлую осенью брали, в полцены от пшеницы – только подавай.

— Отчего же не помнить, помню, – возразил Волков. – Овес и нам самим нужен.

— Вот их-то и посеем. Там посуше будет, и ила река нанесла. А это, – он обвел рукой все низины, – это все под коровок. Клевер посею, ульи поставим. Уж коровы будут такие, что поросята рогатые. Лоси!

— А почему же ты сеять тут не хочешь, раз говоришь, что земля хорошая, что ил и всякое такое, – не понимал кавалер.

— Эх, господин! Так мужиков-то у вас всего двадцать два на шестнадцать дворов сегодня, им и той земли, что у Эшбахта, до мая не поднять. Там им пахать не перепахать, а досюда руки нипочем не дойдут. А двух пастушат уж найду.

Да, людишек у кавалера мало в имении.

— Вон вы солдат загнали в лагерь, земельку-то они забросили, ни один пахать не вышел, – продолжал управляющий. – Чем кормиться по зиме думают?