Книга Элеонора Августа, страница 62 – Борис Конофальский

В первый раз за всю кампанию и фон Реддернауф проявил себя. Нет, все, что касалось дела разъездов и дозоров, он делал как надобно, во всем этом проявлял усердие – и поймал двух лазутчиков, а еще помогал догнать врага. Заставить остановиться, потоптать убегавших тоже у него получалось, но вот прямых атак, чтобы вперед, да со знаменем, – таких у него в этой кампании еще не было! А тут как раз и выдался случай. Майор с двумя сотнями людей стал переходить реку и подниматься вверх по берегу к городу, к дороге. Местные, конечно, то увидав, послали мальчишку к горцам об этом сказать. Но фон Реддернауф уже кое-чему у генерала научился, одно из правил генерала ему нравилось особо, и было оно таким: начал делать – так делай быстро. И посему, когда три десятка арбалетчиков и четыре десятка пехотинцев врага с офицером бежали по улице на северный конец города, к реке, майор и семьдесят кавалеристов реку уже перешли. И остальных, пока переберутся, фон Реддернауф ждать не стал, а встретил врага тем, чем было. Благо, что отряд врага растянулся в движении своем.

Фон Реддернауф, увидав то, вытащил меч и закричал:

— Эти ублюдки тащат пики, чтобы перегородить улицу, нельзя давать им построиться, мечи из ножен вон! За мной, ребята!

И без всякого порядка, как какие-нибудь скифы или венгры, кавалеристы погнали по улице лошадей в галоп, и первым на врага летел сам майор. Первым же и налетел на пику пехотинца, упал с убитой лошади, покатился кубарем по земле и чуть не был затоптан своими же подчиненными. Хоть и пребывал враг в беспорядке, но с оружием горцы всегда управляться умели. Шлем у майора в сторону улетел, меч он потерял. Пока поднимался, пока в себя приходил, враг уже смят был и побежал, а кавалеристы летели во всю прыть за бегущими.

И арбалетчики, и пехотинцы, так не успев построиться, погибали. Ибо нет ничего более лакомого для кавалериста, чем догонять, рубить и топтать убегающих. Лишь те уцелели из врагов, что попрятались в домах сердобольных горожан. Иным спасения не было. А фон Реддернауф, ничуть не смутившись своего падения, оглядев мертвых врагов, валяющихся на улице, и своего убитого коня, тут же забрал лошадку у одного из своих подчиненных, обещав ему получше, и проорал, влезая в седло:

— А неплохо вышло, ребята! Ждем остальных наших и едем дальше, генерал просил забрать у сволочей обоз и порубить обозных, так сделаем то.

В скором времени все его люди перешли реку, и майор поехал дальше. Так добрались до последней телеги из обоза, около которой фон Реддернауф сам зарубил мужика-возницу. Для примера. Дальше ехал, просто держа меч; всех обозных и всяких других людей мужского естества, что попадались по дороге, рубили его подчиненные. Так и проехали всю улицу, почти до самой площади, где стояла под огнем артиллерии баталия горцев.

— Фон Реддернауф! – воскликнул даже хладнокровный Максимилиан, когда на другой стороне реки увидал кавалеристов.

— Молодец майор! – поддержал его Брюнхвальд.

Теперь выдвигаться вперед, к мосту, имея на фланге кавалерию врага, горцам было невозможно.

— Будут пятиться, – предположил капитан Дорфус.

— Главное, чтобы обоз оставили, – подытожил сказанное генерал. – И пусть уходят.

Нет, конечно, он не собирался их отпускать, просто, отняв у наемников обоз, он сразу ослаблял их. Им даже раненых не на чем будет возить, не в чем приготовить еду и попросту нечего есть. Да, обоз им отдавать нельзя.