Книга Элеонора Августа, страница 186 – Борис Конофальский

А Волков добавил:

— Да, мне будет великая честь, а нашему другу архиепископу Ланна от этого приключится большая изжога.

От этой простой мысли про архиепископа герцог вдруг даже стал улыбаться. Это ему очень понравилось.

— Хотел мне, значит, курфюрст Ланна устроить войну, а устроил мир с хорошим торговым договором. Что ж, изжога для ланнского попа стоит титула. – Герцог, все еще улыбаясь, повернулся и направился к столу, на ходу отдавая распоряжение: – Господин канцлер!

— Да, ваше высочество, – отозвался фон Фезенклевер, вставая.

— Запишите в разрядной книге Ребенрее, что с сего дня кавалер Фолькоф фон Эшбахт будет еще именоваться титулом барона, отныне он барон фон Эшбахт.

— Барон фон Эшбахт? Барон?! – удивленно переспросил канцлер улыбающегося герцога. – Господин Эшбахт теперь барон?

— Да, я дарую кавалеру Эшбахту и его детям право на титул. А вам, господа, я потом все объясню.

А господа, что пришли судить Волкова, сидели с каменными лицами, они ничего не понимали, лишь поглядывали на графиню: не иначе она это устроила.

Волков же низко поклонился герцогу.

— Ваше высочество…

— Я слушаю вас, барон, – отвечал курфюрст.

— Я думаю построить замок на берегу реки…

— И?

— Я думал назвать его Рабенбургом.

— А, «Замок ворона», хорошее название, под стать вашему гербу.

— Именно.

— Я понял. – Герцог повернулся к канцлеру. – Пусть отныне кавалер Фолькоф фон Эшбахт зовется бароном Рабенбургом. Так в разрядную книгу и запишите.

Канцлер, не произнеся ни слова, поклонился. А герцог взял графиню под руку и сделал Волкову знак идти за ними.

Курфюрст вышел на балюстраду, туда, где собрались люди, остановился с графиней перед ними, ответил кивком на их поклоны и произнес:

— Господа, сегодня приема не будет, мы с графиней утомлены и идем обедать. – Он повернулся к кавалеру и указал на него рукой. – Кстати, прошу вас знакомиться. Это кавалер Фолькоф фон Эшбахт, барон фон Рабенбург.

Волков хоть и не ожидал этого, но сразу нашелся – он низко поклонился всем господам, что собрались тут. А те господа стали ему в ответ кланяться. Кланялись, а в глазах их было недоумение и… неприязнь. Волков понимал их: никто не любит выскочек. Впрочем, ему было все равно. Он сегодня же, сейчас же собирался ехать в Эшбахт. У него была уйма дел – до Рождества не переделать.