Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 97 – Борис Конофальский

— Супруг мой, доктор Брандт пожаловал, уже на дворе, с фон Готтом разговаривает, примете его?

Генерал ждал Ипполита ещё к обеду и, признаться, был удивлён, что тот пренебрёг его приглашением, и посему, собирая бумаги и письма, он ответил жене:

— Конечно.

Никто бы не узнал в молодом докторе юного монаха. Когда-то тонкая шея брата Ипполита торчала из грубой сутаны. А теперь он был одет в атласный синий дублет с красивым шитым воротом до подбородка, синие панталоны до колен и, на вкус Волкова, немного «кричащие», слишком уж красные чулки. Шапочка чёрного бархата с фазаньим пером, такие же перчатки, хороший кинжал на поясе — в общем, если бы не чулки, генерал счёл бы его костюм приличным. Впрочем, молодость любит излишнюю яркость.

«Сколько ему, двадцать два, двадцать три? Ну, не больше двадцати четырёх. Чего же от него хотеть? Для его лет одет со вкусом, уж не фон Готт, всегда в чёрном, и не фон Флюген, который вечно был одет как попугай, царствие ему небесное. И имя выбрал себе хорошее, Брандт, и не поймёшь сразу, из какого он сословия. Сразу видно — образованный человек: простой, а выглядит и держит себя как представитель хорошей семьи, как третий сын в роду, который выбрал себе не путь воина, а путь учёного человека, чиновника».

— Я ездил по больным, а приехал, так супруга мне говорит, что от вас человек был, — Ипполит рад видеть генерала, ведь как ни крути, а с ним его связывают многие лета. Они оба любят книги, на том и сдружились ещё с Рютте.

Слуги принесли для него стакан и блюдо с сырами, мёдом и резаными фруктами, Волков сам наливает ему вина, и доктор, взяв, поднимает стакан:

— За вас, господин барон.

— Да, за меня, — соглашается генерал и тоже берёт свой стакан.

Они выпили, и Ипполит пересел на самый краешек стула, чтобы быть поближе к генералу, начал разглядывать его, а сам при том говорит:

— Война ваша была удачна, насколько я слышал.

— Милостью божьей, свершилась, — отвечает генерал. — Сложилось всё не так хорошо, как хотелось бы, но главное я сделал, герцог должен быть доволен.

А доктор уже берёт его запястье, заглядывает в глаза.

— Похудели вы, и бледны, от солнца прячетесь?

— Да уж, прячусь, — невесело отвечает барон.

— Ран не было на сей раз?

— Ткнули раз под панцирь алебардой, — вспоминает генерал, — побаливает ещё, когда оборачиваюсь.

— Показывайте, — почти требует Ипполит. — Или пойдём в спальню?

Но генералу жарко, лень ему тащиться по лестницам вверх.

— Тут покажу, — он встаёт и задирает рубаху.

Жена подходит ближе, ей всё интересно; оба сына в конце стола, не слушая учителя, смотрят на отца: что там у него? А доктор разглядывает уже почти сошедший кровоподтёк и, аккуратно трогая его пальцами, говорит:

— Беспокоит?

— Уже нет, только когда поворачиваюсь назад.

— Ну и слава Богу, — говорит Ипполит.

— Батюшка бился с колунами! — заявляет молодой барон учителю.

— Ваш батюшка — редкий храбрец, — отвечает ему тот и подсовывает мальчику небольшую доску с воском и медный стилус, — держите; и вы будете таким же, когда начнёте учить воинское дело, а пока, барон, вы должны вычесть семнадцать из тридцати семи. Ну держите же… И смотрите, ваш младший брат вас опережает… Он уже считает.

А тем временем доктор Брандт и говорит барону:

— Но ваш вид мне всё равно не нравится… Говорите… Нога болит снова, или, может быть, плечо?