Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 95 – Борис Конофальский

Барон бросает письмо Фейлинга к письму банкира, в ту стопку, которая пойдёт в печь. Отвечать на него он не хочет, увидит раненого героя, возможно, уже завтра и поговорит обо всём без бумаги.

Потом он взял письмо, что прислала ему очаровательная дворцовая потаскушка Амалия Цельвиг. И это было естественное письмецо, что его не огорчало и не раздражало. Писала она с ошибками и кляксами, но во всём письме было столько забавного, столько сплетен из дворца герцога, что читал он его с удовольствием. Начиналось оно с нейтральной фразы «Господин барон, желаю вам здравия на многия лета, как и обещала, пишу вам новости, что происходят у нас во дворце Его Высочества…».

Писала Амалия, что с новым канцлером наступают в Вильбурге новые порядки. Что мажордом лакеев меняет, ибо прежние стали нерасторопны и новому канцлеру не по вкусу. Во многих комнатах меняют обивки, а большой бальной зале — паркет. Ещё писала, что герцог недавно в первый раз поссорился «сами знаете с кем» — Волков понимал, что речь идёт о юной и очаровательной фаворитке Его Высочества, — и первый раз за последнее время завтракал в одиночестве. Все о той размолвке только и говорят. Думают, не будет ли курфюрст искать нового друга сердца. А ещё взяли нового повара, так как предыдущий половину дворца отравил порченой рыбой, «говорят, что и сама герцогиня животом маялась», — тут он даже посмеялся, хоть и совсем немного. В общем, весёлая дева позабавила его дворцовыми новостями, и он был рад её письму. А ещё Амалия ни разу не упомянула про их славные ночи, и тут генерал опять был ей благодарен. Иначе супруга, и без этого очень бдительная, стала бы ещё и в этих письмах искать повод для ревности. Хотя она и без поводов ревновала. В общем, из письма, из мелких всяких подробностей, он сделал вывод, что пока у курфюрста всё хорошо. При плохих делах или близких войнах ремонт в доме не затевают. А ещё он понял, что распутница напомнила ему про себя: дескать, вы, дорогой барон, обещали мне за известия платить один золотой в месяц. Письмо я вам написала, теперь дело за вами…

Волков тогда звал горничную и просил нести ему бумагу и прибор для письма. И сразу ответил ей письмом коротким: мне всё понравилось, так и пишите дальше. И в то письмо вложил на половинке листа свой вексель, расписку, гласящую, что всякому Иероним Фолькоф фон Эшбахт, барон фон Рабенбург, возместит по этому векселю двадцать восемь талеров, если он предоставит Амалии Цельвиг один гульден. Лишний талер немного, кажется, но и немало для любого банкира. И он был уверен, что под его имя всякий меняла тут же выдаст Амалии заработанные ею деньги.

Дальше шло письмо от его старого знакомца, ещё недавно влиятельнейшего человека в герцогстве, бывшего канцлера Его Высочества Валентина фон Цуннига фон Фезенклевера. Младшего брата соседа Волкова, барона Фезенклевера.

«Канцлеры хоть и бывшие, всё равно канцлеры», — решил для себя генерал и стал читать письмо.

В письме Фезенклевер писал, что узнал об ужасном случае, что произошел с графом и графиней, и негодовал вместе со всеми честными людьми над этой подлостью. А ещё писал, что находится сейчас в своём поместье Цунниг, наводит порядок и обустраивает дом. Но ещё до сбора урожая поедет в Фезенклевер гостить к брату и будет рад встретиться с Волковым, а также оказать ему посильную помощь, если в том будет нужда.