Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 175 – Борис Конофальский

— А тебе, поди, страшно, — догадывается Агнес, но в её голосе нет и намёка на сострадание. Скорее интерес по делу.

— Страшно, госпожа… Так страшно, что хоть не засыпай, особенно когда руки рядом с моим лицом, — продолжает слуга. — Так тут уже бежать хочу. А он всё время просит: «Ответь, отзовись, где ты?». И так без конца… А я знаю, что отвечать ему нельзя… А он всё зовёт и зовёт, и я думаю, что когда-то не выдержу…

И тут он всхлипывает. Господин не видит лица слуги, но понимает, что тот плачет… от страха, что ли… Петер собрался ещё что-то сказать, но Агнес обрывает его:

— Хватит. Не смей выть… Я посмотрю, что с тобой сделать можно… — и потом она обращается к «дядюшке»: — Правильно сделали, что привезли его…

Наконец они подъезжают к её дому. Тут, как ни странно, темно, наверное, самое тёмное место на всей улице, и молодая женщина, не дожидаясь, пока Биккель откроет ей дверцу, выбирается из кареты и уже снаружи говорит:

— Дядюшка, подождите меня, я постараюсь быстро вернуться…

Скрипит дверь, мелькает свет фонаря, и она скрывается за воротами; и среди ночи Волков разбирает за воротами мужской голос… И сразу угадывает его, этот хриплый голос принадлежит мрачному человеку, в щеке у которого дыра, спрятанная за чёрной щетиной. А Петер снова всхлипывает, а потом всё-таки осмеливается спросить:

— Господин, а что со мной будет?

— Ничего дурного с тобою не случится, — заверяет его барон. — Наоборот, госпожа поможет тебе. Поможет избавиться от этих снов.

Волков не знает, поверил ли ему Петер, но больше молодой слуга вопросов ему не задавал. Проходит время, и Агнес наконец появляется. Дверь в воротах раскрывается, и за госпожой выходит и горбунья, она несёт в руке стакан, за ними, с лампой в руке, коренастый муж с чёрной бородой; и, подойдя, госпожа заглядывает в карету.

— Где ты там? Выходи сюда, — Петер же не торопится, копошится в тёмном углу кареты. И тогда Агнес повышает голос: — Ну где ты?

— Иди уже, — говорит молодому слуге господин. — Не бойся.

— Господин… — начал было Петер.

Но генерал настаивает:

— Иди к ней!

Петер подвигается к дверце кареты, он мешкает на выходе, и тогда его из кареты едва не за ногу вытаскивает Игнатий.

— Зельда! — окликает госпожа.

И едва молодой слуга оказался на мостовой, так горбунья уже подносит ему стакан: пей давай!

Петер берёт стакан.

— А что это?

— Пей! — резко произносит Агнес.

Как тут можно противиться? И молодой человек с опаской или нехотя начинает пить из стакана; и, сделав несколько глотков, отрывается от посуды и спрашивает:

— Господи, что же это?

— Допивай всё! — настаивает Агнес, и Петер ей подчиняется. Пьёт медленно.

Волков не задаёт лишних вопросов. Ни чем племянница поит его слугу, ни почему она то делает на улице, а не в доме. Нет, он давно уже понял, что лучше о таком эту умную женщину не спрашивать.

А Петер уже допил содержимое стакана, и горбунья у него посуду из руки тут же забрала. А молодой человек меж тем покачнулся, точно пьяный. И сначала его под руку, чтобы он не упал, хватает горбатая служанка Агнес, а за нею и мрачный Игнатий поспел. И они повели его в ворота. А «племянница» и говорит «дядюшке»:

— Погляжу, может, что получится. Вы его заберите утром от меня… Только до рассвета приезжайте…

— Хорошо, — отвечает генерал.