Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 172 – Борис Конофальский

— Иероним, они отнимают у меня всех моих детей.

Волков же её гладил, но в душе, не показывая вида, злился на неё:

«Так ты же сама рожала детей своих от герцогов без венчания, а для сына вырвала ненужный ему титул… Чего же ты теперь удивляешься тому да рыдаешь?».

Их объятия затягивались, графиня не хотела выпускать «брата», и Агнес пришлось её оттаскивать:

— Тётушка, отпустите дядюшку. Ну отпустите же… Он ещё к вам придёт, а теперь пойдёмте. Пойдёмте…

Насилу усадила Брунхильду в карету и пообещала чете Рабенбургов:

— Я к вам ещё сегодня заеду, к ночи ближе.

На том они и расстались. И когда уже поехали, только тут барон заметил, что и жена его плачет. Хотя он думал, покидая монастырь, что она наконец успокоилась, что ей пришлись по нраву чистота монастыря и строгость его настоятеля. Но нет… Жена есть жена, и ей на роду написано лить слёзы по любому поводу.

Он отвёз жену на постоялый двор, но сам там оставаться не спешил, и тогда супруга интересовалась:

— Вы меня тут покидаете? А сами уезжаете? — видно, женщине сейчас не хотелось оставаться одной.

— С собой вас взять? — спросил у неё барон. — Поедете со мной в литейные цеха?

— Что ещё за литейные цеха? — не понимала его женщина. — К чему они вам?

— Всё для нашего замка, — отвечал ей супруг. — Чтобы дети ваши за лен и титул не волновались.

— А что же я? — жена уже готова была снова рыдать. — Что же мне, одной в трактире сидеть?

— У вас служанки ваши, побраните их за что-нибудь до ужина, а там я уже и вернусь, — предложил ей муж. — А завтра я поеду с вами по лавкам, обещаю.

* ⠀ * ⠀ *

Литейных мастерских в Ланне было немало, то было для города делом прибыльным, и многие горожане к тому ремеслу так или иначе расположение имели, и им кормились. Располагались те цеха на севере города, при реке, так как нуждались в воде. Вот туда он и отправился. Но прежде заехал на тот клочок земли, что принадлежал ему в Ланне, и взял с собой Якова Рудермаера. Вот с ним и поехал. Мастер сразу рассказал генералу, где тому искать то, что нужно. И они нашли искомое. И военный человек, едва войдя на большой двор литейного дела, сразу был очарован тем, что там увидал. А первым делом взгляд его упал на большое бронзовое орудие. И едва они с Рудермаером подошли к пушке, как рядом с ними появился услужливый приказчик, он кланялся им.

— Здравы будьте, господа, интересуетесь? — он по-хозяйски похлопал орудие по стволу и продолжает: — Полная картауна, — тут же, у орудия, в коробе лежат ядра к нему. А ещё в коробах картечь большая и мелкая. И то всё снаряды размеров ужасных. Большая картечь величиной с грецкие орехи, а малая — так с вишню. А человек продолжает хвалить орудие. И, указывая на ядро, говорит: — Полтора ведра воды веса, и наше орудие кидает его на тысячу шагов.

— М-м… — с уважением произносит генерал. Но тут же продолжает: — И сколько на то, любезный, ты собираешься положить совков пороху, и куда ты собираешься попасть с тысячи-то шагов?

— Куда попасть? — сразу стушевался продавец. — Ну-у… Так в стену какую-нибудь, например.

«В стену. В стену — можно, конечно; только с тысячи шагов ты, болтун, будешь жечь кучи пороха и кидать драгоценные ядра по всей городской стене, а не бить, как надобно, в одно место!».

А Рудермаер запускает руку в ствол картауне, насколько это возможно, и говорит, ощупывая его изнутри: