Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 173 – Борис Конофальский

— Ещё не пристреливалась, но ствол делан хорошо, — и чуть погодя, уже вытащив руку и погладив ею по стволу, продолжает: — Пор нет, раковин не нашёл. Отлита вроде неплохо, — он заглядывает под лафет. — Но это так, на глаз… Нужно как следует всё смотреть.

— Сколько весит? — спрашивает генерал.

— Сто шестьдесят пудов, — отвечает человек, — но то без лафета, с лафетом двести.

«По сухой и ровной дороге тащить, так две упряжи по шесть коней надобно, и это без смены».

Орудие великолепно, его жёлтый блеск, его совершенным образом отлитые узоры, изображение диковинного чудовища, завораживают; у барона возникает желание прикоснуться к металлу, и он снимает перчатку и кладёт руку на бронзу… Вот только ему кажется:

— Лафет слишком лёгок для такого веса.

— Нет-нет, — уверяет его продавец. — Не извольте сомневаться, как раз самое то, что нужно. Дерево крепкое, оси и втулки у колёс прокованы как надо, да и к чему орудию лишняя тяжесть? Чтобы коней надрывать?

В общем-то то верно, тем более что таскать их по полям он не собирался. Этакие картауны генерал намеревался расставить на бастионы своего замка. А там излишняя крепость лафету и колёсам не надобна. При стрельбе не поломается, и того хватит. И тут пришло уже время главного вопроса:

— И сколько же стоит это орудие?

— Это орудие стоит шесть тысяч двести талеров, добрый господин, — отвечает ему продавец, а сам следит за ним, чтобы знать, как покупатель на эту цену ответит. И тот отвечает ему полнейшим изумлением:

— Шесть тысяч двести? Да в своём ли ты уме, братец?

И человек сразу бросается его убеждать:

— Уверяю вас, добрый господин, то цена вполне хорошая; вот, к примеру князь Эссен-Кобернский той неделей заказал четыре таких орудия по этой цене. И был ещё рад.

— Жаль, что я не князь, — резонно замечает Волков. — Я, может быть, тоже радовался бы.

— К тому мы добавим пять дюжин ядер, да ещё и по два короба картечи, — продолжает продавец.

— Уж очень то дорого, — говорит барон. Вообще-то он собирался купить четыре орудия, по одному на каждый угол, на каждый бастион. Теперь же ему было понятно, что придётся обходиться двумя большими пушками, поставить их на северные бастионы, на те, что прикрывают ворота; а на северные балконы, на южные углы, чтобы перекрывать реку… там будет довольно и восьмифутовых кулеврин или длинноствольных шлангов. А пушек с запада он не опасался. Там длинные прибрежные пески, а с песка, как известно, прицельно стрелять невозможно. И потому он пошёл по двору дальше, смотреть орудия помельче. Впрочем, там тоже было чем полюбоваться и что потрогать. А Рудермаер ему и говорит:

— Вы, господин, не огорчайтесь, мы ещё у других пушечки поглядим, тут цехов-то до самой стены ещё, ноги устанут ходить.

А продавец семенит с ними рядом, их разговор слышит и своё вставляет:

— Так цены везде одинаковые, господин, бронза сейчас очень дорога, очень. Олова взять негде, всё с севера, от морей, а путь-то не близок. Теперь вы бронзы дешёвой не сыщете, уж поверьте, всё по одной цене, а вот качество у нас наилучшее, что у металла, что у лафета… Да вы и сами всё видели.

И он не врал. Волков и Рудермаер прошлись по улице, заглянули ещё в два литейных цеха и убедились, что цена у всех почти одна и та же. И никто снижать цену не обещал. Так что первый цех, за счёт подарков ядер и картечи, был ещё и лучший. А оружейник и говорит генералу: