Книга Романтика дорог, страница 69 – Елена Крыжановская

Говорят, здесь нет переходов. Во всяком случае, никто не слышал, чтобы кто-то из братства проходил сюда и отсюда другим путем, кроме морского. Но в морях вокруг Юго-Восточного полуострова — множество переходов, открытых порой не одним только странникам, но и всякому настойчивому искателю новых земель. На островах и на море. Но не на суше.

Скорее всего, самые богатые люди Юго-Востока наняли магов, и те, за большие деньги, запечатали здесь все найденные переходы на определенный срок. Когда действие волшебства подходит к концу, после щедрой оплаты оно снова возобновляется.

Это объяснение пришло Дику только что. Его мысли крутились вокруг невероятных особенностей Полуострова рабства, пока руки, привыкшие управляться с мечом в долгих тренировках, рубили тростник. Занятие, в общем-то, не из легких.

Деревянистый стебель двухметровых жердин неохотно ломался под тупым широким лезвием резака. Легче наносить удары под острым углом, но тогда срез получается слишком длинным, из него текло много сока. Надсмотрщики снимали за такие стебли штрафные очки. Тот, кто собирал срубленный тростник, всегда указывал, на чьем участке взял эти стебли.

Дик вгрызался в ряд тростника, как во вражескую пехоту. Метелки соцветий наверху были султанами на шлемах или флагами капитуляции, когда стебли падали. Восемь в ряд. Четыре подрублены замахом слева, четыре — справа. За рубщиком оставалась ровная аллея. Чтобы прокладывать рядом другую, надо отсчитать ещё четыре стебля и оставить эту стенку нетронутой. «Половинки» будут срублены в другой день, по двойной норме.

Послеполуденное, самое злющее солнце жжет даже сквозь ластиковый костюм. Только на Юго-Востоке рыцарям братства позволяют работать в доспехах. Их выгоняют в поле, когда солнце в зените, и у всех остальных перерыв, а работают только в наказание, на штрафных участках. Надсмотрщики в этот час отдыхают в тени и совсем не свирепствуют. За них это делает солнце. С разных концов поля охрана наблюдает за тем, как мерно колышутся при полном безветрии метелки на падающих стеблях. Если только работа на одной из полос замирает, всадник скачет туда и наводит порядок.

После четырех часов дня, в поле снова выходят все. Работы надсмотрщикам прибавляется. Снова свистит и хлопает бич, сердце у пеших прыгает в ритме копыт, когда охрана приближается или удаляется.

Молодой надсмотрщик ехал по расчищенным «аллеям». Он превосходно изучил искусство нестись верхом очень быстро по этому лабиринту в любую точку поля и не ломать тростник. По звукам и теням, по волнам в тростниковом море, которое только он мог видеть мягким и пушистым, глядя поверх стеблей, надсмотрщик ориентировался, как лоцман в знакомом проливе.

Он любил предвечернее время, но только не в дни дежурства. Утренний час и последние два часа рабочего дня — худшие в сутках. Рубщики и сборщики еле ползают, как разморенные на солнцепеке ящерицы. Надо погонять их, а от этого сам обливаешься соленой росой.

Что поделаешь, это будни. За это ему и платят. Завтра у него ночное дежурство — отдохнет. И, возможно, даже успеет полюбезничать со своей Руминой, пока старшие охраняют бараки рабов и границы плантаций. А что их охранять? Кто на них нападет среди ночи? Вокруг — лес. Леопард или тигр? Хищники боятся огней и собак.