Книга Романтика дорог, страница 71 – Елена Крыжановская

— Шевелись! Вставай! Так… считаю до пяти. Или ты хотя бы ползком собираешь тростник, или мой конь затопчет тебя. Хозяину нужны работники, а не падаль! От слабаков лучше сразу избавляться! Ну⁈ Раз… два… три…

Голос надсмотрщика звучал в тишине. Хруст вокруг прекратился. Из соседнего ряда, сквозь высокий, но редкий заборчик тростника высунулась по плечо худая загорелая рука и потащила торговца за шиворот сквозь заросли. Последним усилием тот уполз из-под копыт, уже теряя сознание, не чувствуя ударов и не слыша ругани за спиной.

Хотя жертву теперь отделял всего лишь ряд высоких стеблей, в соседний тростниковый коридор надсмотрщик не сунулся. За этой стеной верхушки тростника ходят волнами, как при сильном ветре, и падают на две стороны. Тот, кто рубит тростник — вооружен, с ним лучше не связываться. Им дают затупленные резаки, но проще разобраться с заступником позже, на вечерней проверке.

Размышляя о том, кто же посмел вмешаться и утащить торговца, надсмотрщик поехал на край поля. На ровной земляной площадке перед плетеными бараками женщины и девчонки резали сердцевину стеблей, отжимали сок, собирали сладкие капли нектара, как радужные пташки-колибри. А после, в огромных котлах сок превращали в тягучий тростниковый мед или твердый сахар, дожидаясь, пока не выпарится вся влага. Жар от костров и приторно-сладкий дым не лучше, чем полевое пекло сборщиков тростника. Возможно, даже похуже. Мужчины не справлялись с такой работой, падали без чувств, что с ними ни делай.

Двое коллег-надсмотрщиков развалились в тени и следили за сортировкой и варкой тростника. Ещё один отмечал тех немногих, кто уже принес вечернюю норму и мог рассчитывать на отдых и, главное, мог выпить воды.

В этом сладком царстве пить хотелось постоянно, больше, чем на других работах. Интересно, всё-таки, какой наглец осмелился?.. Кто-то из молодых. Рука совершенно обычная, кажется, левая. Голая по плечо, чтобы не узнать по одежде, со следами старых шрамов и желтыми оплавленными краями ногтей, как у всех работников. Ногти запечатывали специальной смолой, чтобы не трескались. Но ладонь слишком маленькая. Детская? Но чтобы рубить тростник по шесть-восемь часов каждый день, нужна немалая сила. Не зря он одним движением смог утащить этого толстяка! Пожалуй, бунтарь тоже новичок. Загар у него не здешний, на кисти заметно красное пятно поверх бронзового тона. Значит, обгорает ещё, должен потемнеть сильнее. В любом случае, узнать его будет легко. Надсмотрщик успел хлестнуть бичом и оставить на руке зарубку.

Вечером, перед ужином, когда все вернулись с поля и выстроились на широком заднем дворе хозяйского дома, по книге, где дежурные надсмотрщики вели учет, проверяли, кто сегодня достоин ужина. Наказанных, кому за неполную норму урезали порции, оказалось всего трое. Когда рабы думали, что день закончен, надсмотрщик потребовал выйти вперед всех молодых парней и показать руки.

Пробежав глазами по шеренге мальчишек, где в основном корабельные юнги, но встречались и местные, проданные за долги, и неисправимые бунтари — армейские адъютанты и воры, — надсмотрщик сразу понял, что подозреваемых немного. Рубщиков-мальчишек всего трое. Не найдя своей метки у одного, второго… он остановился перед тем, что держал руки в карманах темных кожаных брюк.