Книга Люди и драконы, страница 40 – Елена Крыжановская

Хозяин — молодой, длинный, сгорбленно опирающийся на стойку, словно усталый старик, заметил Дика уже только рядом со своим локтем. Красноречиво проследил взглядом расстояние от сигнального колокола до нового посетителя и понимающе усмехнулся. Угадал, что мальчишка не рискнул привлекать к себе внимания посетителей, пока сам хорошенько не рассмотрит сидящих в зале. Посетителей не больше дюжины: большая компания за дальним столиком у стены играла во что-то азартное, и несколько колоритно одетых пожилых личностей прятались по углам, потягивая из высоких кружек напитки. Скорее, горячительные, чем прохладительные, несмотря на жару.

Унылое лицо хозяина с длинным носом, похожим на грушу, показалось Дику подозрительным. Но когда тот заговорил, странный пестрый тюрбан и большая серьга-полумесяц в ухе перестали казаться чужими.

— Что будет пить господин рыцарь?

— Что-нибудь некрепкое. Местное.

— Приезжий? Меньше часа в порту?

— По чему это видно?

— Ты улыбаешься, когда говоришь о местной экзотике, — хозяин таверны в свою очередь улыбнулся. Дик понял разницу. — Попробуй Юго-Восточный коктейль. Это вроде брута, но ты ведь считаешься совершеннолетним? Или ты любишь сладкое? Тогда — сок туро-манго со льдом.

— Первое, — ответил Дик.

Хозяин вместо глиняной высокой кружки взял синий бокал. Налил туда одновременно, с двух рук, красную густую жидкость и белую — явно жгучую, вроде дубового сока. Небрежно крутанул в бокале ножом, перемешивая, и украсил напиток странной широкой травинкой, которая торчала над краем, как острый клинок. Пояснил, что эту траву жуют в перерывах между глотками, для лучшего вкуса.

Дик осторожно попробовал напиток. Спирта в нем оказалось не много и, конечно, не дубовый, а пальмовый. Но горло и язык обожгло солью. Казалось, что он выпил крови, смешанной с морской водой.

По лицу хозяина ясно, что именно так и задумано. Трава оказалась сладкой и хрустела, источая медовый сок. Со второго глотка удалось разобрать обычный освежающий вкус томатного сока с пряной зеленью и жареным орехом, который растет на пальме-на́ри. Его размолотые перебродившие зерна составляли основу брута — популярного во всех портах соленого напитка, вроде пенистого чая. Хрустящая трава оказалась пластинкой сахарного тростника. Когда язык и нёбо привыкли, и соль уже не казалась такой жгучей, хотелось пить ещё и ещё, но утолить жажду Юго-Восточным коктейлем, в отличие от брута, не удавалось.

Хозяин отрицательно качнул головой на просьбу повторить заказ и подал гостю прохладную глиняную кружку.

— А что это? — Дик выпил до дна и жадно облизал губы.

— Вода.

— Ясно, но с чем?

— Чистая вода.

— Никогда не думал, что она бывает такой вкусной! Это местный родник? Колодец?

— Обычная. До Юго-Восточного притока реки довольно далеко, но в лесу за городом небольшой ручеек. Привозим в бочках. Продаем запасы на корабли. Это та же вода, что и всюду, речная.

— Сколько с меня?

— Тринадцать. Для дураков, дюжина за коктейль и грош за воду. Для умных — наоборот, — хозяин пристально смотрел на Дика, пока тот не отвел глаза и не начал отсчитывать деньги.

— Ясно, — хмуро ответил Дик. — Наслышан о местных обычаях. Но не могу сбежать, так всё и бросив, как ты советуешь.

— А что ты можешь изменить, если останешься?