Книга Люди и драконы, страница 118 – Елена Крыжановская

На пороге стояла худенькая, но круглолицая девочка в красивом наряде, с тонким золотым обручем на темно-русых локонах.

— Ты больше, чем я думала. А где твой меч? Понимаю, в мою комнату нельзя приносить оружие. Но ты можешь доказать свою силу? Сломай что-нибудь, — Вереника широким жестом пригласила Дика выбрать любой предмет в комнате.

— Не привык ломать чужие вещи, если можно без этого обойтись. — До этого Дик молчал, не удостаивая принцессу словом.

— Сделай что-нибудь! — топнула ногой принцесса. — Что ты просто стоишь? Ты моя новая игрушка, — с удовольствием сообщила она. — И должен меня развлекать.

— Ничего тебе не должен, — Дик спокойно отошел от окна.

— Но я хочу играть! Повесели меня! — потребовала принцесса.

— Не хочу.

— Ты игрушка, тебя не спрашивают, — Вереника сказала это беззлобно, даже снисходительно, как саму собой разумеющуюся вещь. — Расскажи мне историю про дракона.

— Не хочу, — Дик улегся на пол, растянувшись на ковре, скрестив ноги и подняв руки за голову.

— А я хочу! — принцесса уже закипала, но в то же время ей любопытно, что он ещё придумает. Другие так себя с ней никогда не вели.

— А я не хочу. Буду самой скучной игрушкой вашего высочества.

Принцесса обошла его вокруг, заглядывая в лицо. Дик закрыл глаза. «Как кукла!» — Вереника пыталась приподнять его, потянув обеими руками за локоть, потом за ногу, но не сдвинула ни на дюйм.

— Так и будешь лежать? А если я тебя ударю, тоже не встанешь? — Вереника осторожно толкнула его ногой в бок. Потом сильнее. — Да вставай же! — она яростно трясла его, но не могла даже перевернуть.

Устав, принцесса отошла в угол и села на кожаный пуф, обшитый шнурами, как барабан. С полминуты она думала, потом едко пообещала:

— Если ты — кукла, то буду обращаться с тобой, как с куклой. Позову стражу и прикажу им переодеть тебя в кукольное платье с оборками!

Дик открыл глаза.

— Не сомневаюсь, что ваше высочество изобретательно, — сказал он в потолок. — Но не всякое унижение, которые вы способны придумать, возможно выполнить. Существует предел. Если попытаетесь перейти его, сразу узнаете об этом. И тогда пожалеете, но уже ничего нельзя будет отменить. Впрочем, вы ещё несовершеннолетняя, вас простят.[3]

* * *

[1] (прим. Лины) Вот и я всегда ужасалась этому и мечтала узнать всё подробнейшим образом. Теперь, пожалуй, у меня есть самая лучшая на свете возможность расспросить его самого… Но узнать всё лично от Дика и думать нечего. Половину — забыл, половину — отказывается говорить, остальное — «неинтересно». Это ему, может быть, не интересно, а мне очень даже интересно! Но добиться от него подробностей старых историй гораздо проще, чем узнать хоть одну новенькую, пусть самую маленькую! Ох, горе мое этот рыцарь, сплошное мучение! За что я его только люблю, непонятно?

[2] (от составителя) Для читателей «Панголина». Заповедь «возлюбить врагов» ему особенно удалась в истории с Морганой-младшей. Впрочем, в тот раз, не Дик переубеждал кого-то оставить вражду, а наоборот.

[3] (прим. Лины) Мне пришлось долго объяснять Ромашке, что существует предел жестокости и унижения и человек может сделать с другим человеком только то, что тот ему морально разрешит (по доброй воле или из парализующего страха, не важно). Хорошо, что Дик меня предупредил, что творится в Мире-без-Чудес, иначе, мне кажется, пока мы спорили, я бы сошла с ума. Они не знают, что не все теоретически возможные (и отлично знакомые Миру-без-Чудес) вещи возможны на практике. Но, в конце концов, Ромашка вспомнила, что ей когда-то объясняли о «падшей природе». Вот они как свой кошмар называют!