Книга Люди и драконы, страница 104 – Елена Крыжановская

Под потолком узкое горизонтальное окошко, куда проникал рассеянный свет. Камера напоминала пустой погреб, а не тюрьму. На полу под стеной лежал ворох свежей соломы. Чувствуя, как шок проходит и в сознании начинают проступать все ссадины и синяки, Дик улегся на мягкую постель, свернувшись клубком, спиной к стенке.

"Иногда думаю, они правы, какой из меня рыцарь? Обидно, конечно. Никто ничего не желает слушать. Но почему, собственно, они должны верить и слушать мои слова? Я им никто. Даже хуже. Самозванец. Дракона убил какой-то граф? Всё равно, пусть он, пусть другой…

Нравится гостеприимство спасенных, рыцарь? Так тебе и надо! Не зря говорится: «Победа над драконом никогда не бывает чересчур легкой!» Надеюсь, теперь ты эту истину хорошо запомнишь…

Что ты вообще полез к этому дракону? Шел бы себе мимо, не вмешивался.

А он бы пусть людей и дальше жрал?

Да хоть бы и всех сожрал, тебе-то что?

Вот-вот, это как раз речи отступника, так что они правы. Это не мой голос, а голос дракона. Значит, бой продолжается…

Зачем вообще на свете драконы? Кому они нужны? Никогда не слыхал, чтобы хоть от одного из них была хоть малая польза. Кормилица говорила, на заре мира люди сами породили драконов своими злыми поступками. Мы просто позволили им существовать, вот они и расплодились. А, по-моему, они появились после Первого Противостояния. С тех пор, как люди стали трусливыми настолько, что поверили, будто могут умереть. И стали умирать. Думаю, именно драконы их обманули.

В любом случае, мы сами их кормим…"

Дик, лёжа, смотрел в темный угол камеры. И думал, отчего, если большинство людей не видят никаких переходов, им бы не строить свои полицейские участки и тюрьмы так, чтобы один из ходов оказался как раз в этом подвале? Или переход по своей сути такая штука, что не может находиться в замкнутом пространстве?

Противно думать, что скоро снова придется столкнуться с этими людьми, которые так набросились на него. Следы их пальцев он до сих пор чувствует на своих руках и по всему торсу. Дик ненавидел это ощущение чужой воли, сковывающей его. Никто его не ударил, никто намеренно не оскорбил, всё равно казалось, что толпа пронеслась по нему, как стадо, топча ногами. Они даже не видели Дика. Вместо него перед их взором стоял какой-то образ, ненавистный им. Они словно околдованы, а Дик не смог их расколдовать. И не успел, и не знал, как.

"Ненормальные какие-то! Кричат, кричат, накручивая сами себя, как тетиву, пока не лопнет. Если долго повторять хором, что черное — белое, любой в конце концов поверит, что либо у него что-то со зрением, либо со слухом или с памятью, но это именно тот цвет, о котором твердят все вокруг.

Всё равно никуда не деться. Придется подняться по той же лестнице, по которой спускался, и снова видеть их странные перекошенные лица. Не злые, не радостные. Безумные. И ожесточенные каким-то постоянным чувством, которое вдруг вырвалось наружу. Но я-то здесь при чем? Что им сделал⁈

Не ной… Поздно спрашивать. Ты уже здесь, в их власти. Теперь важнее, что они сделают?

А что они могут? Для унижения, слава Богу, есть непреодолимый предел. Остальное как-нибудь выдержу, не в первый раз. Хотя такой бессмысленный, первый. В этом даже есть что-то смешное. Я им — свободу от дракона, которому они явно желали смерти не день и не два, а они мне?.. Хм, вот и узнаю, чем здесь платят за услуги. Даже интересно.