Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 218 – Матвей Дубравин

— Я знаю, о чём говорю, Линва. Теперь нас спасёт только молчание. Если ты начнёшь говорить, да ещё и эмоционально, то, поверь, лет десять точно будем сидеть. – Он помолчал, а потом зачем-то добавил: – В разных тюрьмах!

Линва сжала губы и не стала ничего отвечать.

Судьи же приступили к обсуждению наказания для Ахеля. Это было нелёгким занятием, так как статьи для этого дела просто не существовало. Но после решения предыдущего вопроса судьи почувствовали себя уверенней, и им показалось, что эта проблема совсем пустячная. Ахель ждал вердикта. Он уже не подходил к решётке, чтобы не нервировать судей. Он ждал. Линва тоже ждала. Часто он слышал неудовлетворённый голос вице-короля и заискивающие голоса судей, которые оправдывались перед ним, объясняя, почему нельзя наказать Ахеля именно так, как он желает. Ахель уже не ожидал ничего хорошего, но Устав взял верх. Как бы над ним ни издевались, а обойти его железную хватку они не могли. Камера журналистов также мешала им это сделать.

«Если я и буду сегодня спасён, – подумал Ахель, – то только благодаря тому добродетелю, который привёл сюда журналистов. Только благодаря ему. А мой язык здесь бессилен».

В итоге вердикт был вынесен. Его зачитал первый судья:

— По итогам суда на Ахеля Онторена наложены следующие меры наказания. Первое: государство не будет больше выделять деньги на проводимые им или другими людьми «демонические» исследования. Второе: служители Закона обязаны настоятельно не рекомендовать проводить данные исследования, ссылаясь на угодное Закону решение нашего суда. Третье: вопросы, связанные с изучением этих существ, не должны подниматься на международных собраниях. Четвёртое: Ахель низлагается до уровня второго ранга и должен в течение месяца покинуть Столицу. Он имеет право жить в пригороде. Его имущество также остаётся за ним. Находившаяся у него в доме девушка также обязана покинуть Столицу в этот же срок. Также суд рекомендует в ближайшее время провести Полное Собрание в этом Зале, дабы пересмотреть назначенные меры наказания, так как эти меры могут быть слишком мягкими. Так постановил суд! Так велит Устав, вершащий волю Закона! Érmo, olóin!

Дворецкий не спал. Он сидел перед зажжённой спиртовкой и ждал возвращения своего хозяина. Несмотря на довольно тёплую погоду, всё-таки уже была осень, и утро наступало позднее. Сейчас на улице было темно, как ночью. Это успокаивало дворецкого. Он думал, что Ахеля нет не так уж и долго. Смотреть на громко тикающие часы в прихожей он отказывался, хотя было бы очень любопытно на них взглянуть. И всё-таки эти часы были предательскими. Каждый час из их створок вылетала кукушка, а из декоративной трубы с шипением вырывалась струйка пара. Это сообщало о том, что прошёл очередной час. Бильно старался не считать, сколько раз она высунулась, но это получалось само. С того времени, как забрали Ахеля, кукушка выскакивала из створок семь раз. Начиная с одиннадцати вечера. Стало быть, уже больше пяти утра. Картина на улице не поменялась: фонари продолжали тускло освещать улицу. Вся разница была только в том, что в домах горел свет в окнах. Но после того, как кукушка высунулась дважды, последние окна потухли. Паровые машины проезжали крайне редко, где-то раз в полчаса, не чаще.