Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 215 – Матвей Дубравин

— Что?.. – теперь настало время стушеваться вице-королю. – Его отменило собрание?

Судья кивнул.

— А почему? Почему именно семьдесят лет назад? Это не так давно. Чем он не угодил.

— У нас не было ересей, – начал отвечать первый судья, – и этим Кодексом к тому времени уже триста лет как не пользовались. Потом появился прецедент, в котором его стало нужно применить. Тогда судьи сочли Кодекс слишком жестоким и отменили его. И стали судить по обычной уголовной статье.

— Мне ничего об этом не говорили, – удивлённо сказал вице-король.

— Орден Отречения не интересуется современным правом уже несколько веков, – чуть более уверенно пояснил судья и, чтобы оправдаться в глазах вице-короля, добавил: – Они интересуются тем, что вечно, а не тем, что временно.

Ален Дентрон сидел неподвижно. Ахель понял, что именно сейчас в идеальном до сей поры плане вице-короля образовалась брешь. Не фатальная, но всё же неприятная.

— Но это не повод оправдывать Ахеля! – поспешил продолжить первый судья. – Его вина уже доказана. Осталось только определить наказание. Просто мы сделаем это не по инквизиционному Кодексу, а по административному.

— Что? – снова вскричал вице-король. – Даже не по уголовному?! Он же совершил преступление против Закона! Это – высшая провинность.

— В уголовном Кодексе, – робко объяснил судья, – наказываются грубые нарушители закона. Но подсудимый не совершал подобных действий. Уголовный Кодекс как раз и был составлен на основании книг Ордена Отречения.

— А административный?

— Не совсем, – признался судья. При этом под словами «не совсем» в данном случае надо было понимать «нет».

И тут первый судья понял, что больше не может игнорировать подаваемые ему другими судьями знаки.

— Итак, продолжим заседание! – как можно бесстрастнее сказал он. – Господа судьи желают мне о чём-то сообщить. Не так ли?

Один из судей встал и нерешительно произнёс:

— Ваша честь! Простите, но… Вы сделали…

— Что он опять натворил? – ударил себя по лбу Ален Дентрон.

— Он, – продолжил вставший судья, – совершил… простите за мой акцент в древнем наречии, оно не очень хорошее. Но он совершил «kaetoetáol xey kaoetémlo».

Остальные судьи облегчённо выдохнули: теперь им уже не надо было ничего говорить самим.

Первый же судья, наоборот, нервно заёрзал на сиденье. Он думал, что процесс уже подходит к концу, и не мог предположить себе такое затруднение. Про запрет выходить он напрочь забыл: это никогда не встречалось в его практике. И только сегодня, когда ему напомнили, он действительно вспомнил, как слышал об этом правиле, будучи ещё студентом. Учился он прилежно, его диплом, на зависть многим другим, имел румяный красный цвет, но запомнить всё, что он изучал, было невозможно. В отличие от Ахеля он не был собирателем курьёзных правил.

— Что такое «kaetoetáol xey kaoetémlo»? – спросил Ален Дентрон, с прищуром глядя на судью. – Неужто вы опять что-то напутали?

Судья впал в замешательство.

— Я полагаю, тут нет ничего страшного, и мы можем продолжить процесс, – подумав, проговорил судья и, ища поддержки, посмотрел на других судей.

Те не знали, что ответить, и посмотрели на Ахеля.

Ахель покачал головой. Судьи напряглись и посмотрели на первого судью. Они помотали головами.

— Нет? – удивился первый судья. – Да быть не может. Принесите Устав, пожалуйста, – попросил он одного из судей, который был моложе.