Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 217 – Матвей Дубравин

— Это значит, – ответил первый судья, – что Ахель признан виновным, но ему не назначено за это никакого наказания.

— Никакого! – взревел вице-король. – И ради чего тогда весь этот балаган?!

— Но, – со страхом в голосе прошептал первый судья, – ведь ваше высокопревосходительство сами попросили меня выйти.

— Ах! Значит, дело во мне! Значит, я попросил тебя выйти! Ну ладно, ладно! Значит, больше ты сюда уже не войдёшь, помяни моё слово! У кого есть идеи, как нам быть? Считайте место первого судьи уже вакантным.

— Ваше высокопревосходительство! – обратился самый молодой судья. – Я знаю, что можно сделать. Назначьте меня первым судьёй.

— Какая наглость! – вскрикнул вице-король. – Ты сначала скажи, что будешь делать, а потом уже проси.

Ахель напрягся и подошёл к решётке. Он увидел, как судья подходит к вице-королю и что-то шепчет ему на ухо.

— А вот это уже дело! – похвалил его Ален Дентрон. – Но я не имею права менять судью прямо во время заседания. Так что вам придётся подождать. А пока – продолжим. Вносите свои предложения.

Судья гордо выпрямился и произнёс:

— Я хочу высказаться по данной проблеме. Да, у нас в Уставе сказано, что процесс завершается, когда первый судья покидает Зал. Но это правило не использовали уже много веков. И когда его вносили в Устав, то едва ли его автор думал, что правило сможет освободить преступника от наказания. Так что я предлагаю вспомнить другое наше правило: «Seegutáol seelaguímu Érmolan éi Érmo toauebérmui Seepéauveáol», что значит «Суд служит Закону, а Закон требует Справедливости». Эта формула написана на первой странице основного тома Устава, а значит, она важнее, чем какой-то там «конец без конца». И если мы не можем выполнить обе формулы, то должны предпочесть более важную. Очевидно, какая из них важнее. И чтобы закрепить этот урок мудрости для наших славных потомков, я предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы проигнорировать «kaetoetaol xey kaoetemlo»? Пусть это решится честным голосованием.

Он гордо поднял вверх свою руку, блеснув лайковой печаткой. Незамедлительно подняли руки и все остальные.

— Единогласно, – провозгласил первый судья и трижды стукнул молотком. – Теперь мы можем продолжать.

Ахеля передёрнуло. Его западня была с блеском преодолена. Хотя, как опытный юрист, он мог и здесь подкопаться к действиям судей. Решение об отмене правила Устава может принять только Полное Собрание из семидесяти семи человек. А здесь было всего двенадцать членов. Этого явно было недостаточно. В особых случаях достаточно половины участников.

— Ваша честь, я протестую, – громко сказал Ахель.

— Дальнейшие протесты не принимаются, – нервно возразил первый судья. – У нас было честное голосование.

— И тем не менее, – начал Ахель, но его прервали:

— Ещё одно слово, и вы будете повинны в нарушении судебного порядка. Это будет отягчающим обстоятельством. Молчите. Осталось лишь вынести вам приговор. Каждое ваше слово будет использовано против вас!

Ахель понял, что проиграл, и уселся на диван.

— Неужели тебе нечего им сказать, – испуганно спросила Линва.

— Есть. Очень много всего. Но теперь это принесёт больше вреда, чем пользы. Так что остаётся молчать.

— Тогда скажу я! – не выдержала Линва.

Ахель больно сжал ей руку.