Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 212 – Матвей Дубравин

— Я считаю Ахеля Онторена виновным, – подытожил первый судья. – Итого большинством голосов Ахель признаётся повинным в ереси демонопоклонства.

Он трижды стукнул молотком по кафедре.

— Замечательно, – сказал вице-король. – Эти удары – музыка для моих ушей. Тем более что голосование было абсолютно беспристрастным. Десять человек высказались в поддержку Ахеля, и это было их мнение, которое я, конечно, уважаю. А теперь давайте обсудим детали обвинения.

— Те, кто оправдывал Ахеля, должны покинуть Зал, – провозгласил первый судья. – Они не будут участвовать в вынесении наказания, так как были против этого. Это соответствует заключительной статье Первого Отдела Устава. Доброй ночи, уважаемые коллеги!

Осталось одиннадцать судей и вице-король. Ахель по-прежнему стоял у решётки, поражённый сложившейся ситуацией, а Линва сидела на диване у стены, пытаясь взять себя в руки.

— Неужели совсем ничего нельзя изменить? – спросила она Ахеля.

— Теперь, во всяком случае, я снова имею право голоса, – подбодрил её Ахель. – Ведь первый этап разбирательства закончен. Меня обязали молчать лишь до его конца. Но тебя я прошу: ничего не говори. Тут надо говорить не то, что ты думаешь, а то, что нужно. Такая система.

— Но нас ведь уже обвинили! О чём теперь-то говорить?! – всхлипнула Линва.

— Они ещё не вынесли конкретный приговор, – сказал Ахель. – Они только решили, что приговор должен быть вынесен. Вот и всё. Самое интересное начнётся именно сейчас.

Сказав это, Ахель посмотрел на первого судью и громко произнёс:

— Ваша честь, позвольте обратиться!

— Нарушение порядка заседания! – злобно отметил вице-король.

— Ваше высокопревосходительство, – робко заметил первый судья, – начальный этап судебного процесса уже закончен. Теперь он имеет право влиять на приговор своими словами.

— Чего? – не сдержавшись, грубо спросил вице-король. – В смысле – влиять своими словами? Он что, сам себя судить будет?

— Простите, я не так выразился, – побледнел первый судья. – Я имел в виду, что он имеет право обращаться к нам и его слова должны нами учитываться при вынесении приговора.

— Бюрократы! – процедил сквозь зубы Ален Дентрон. – Ну что ж, если так нужно, то говорите, подсудимый!

— Благодарю, – кивнул Ахель.

— За что ты их благодаришь? – удивлённо шепнула Линва, но Ахель не стал ей отвечать.

— Я хотел спросить его высокопревосходительство, в чём именно состоит моя вина. Материалы дела мне не до конца ясны.

— В ереси, – лаконично ответил вице-король. – Прочистите уши, подсудимый! По каталогу Ордена Отречения эта ересь идёт под номером два. Сразу после ереси «Материального Закона». И перед ересью «Полной непознаваемости Закона». В общем, это одна из самых грубых ересей.

— То есть ваше высокопревосходительство считает, что я имею дело именно с демонами?

— Суд так считает.

— Однако в книгах Ордена Отречения, которые мне довелось читать, еретики описываются совсем иначе. Я не совершал ритуалов, не организовывал чёрных служб и не агитировал за оправдание демонов. Если мы обратимся к другим текстам и почитаем, какие признаки приведены в них, то также обнаружим, что я не претендовал на то, чтобы переписать «Книгу Явлений», не поднимал вопрос о справедливости Закона, не обращался к истории демонологии и не…