Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 122 – Матвей Дубравин

Таким образом, на столе не было ничего, что хоть как-то могло бы помочь. Бывший мэр оглядел комнату. Там всё так же висели пейзажные картины и сцены из каких-то мифических или древних времён. Но сейчас ни речушки с горными цепями, покрытыми лесными чащами, ни танцы не доставляли взору Гулта ни капли удовольствия.

— Филнор, иди сюда! – отчаянно выкрикнул Гулт, вызывая своего дворецкого, но тут же вспомнил, что его нет в доме.

Теперь мозг работал активно. Гулт не хотел умирать и пытался найти любую возможность выжить. Перед ним стоял телефон. Вызывать скорую не имело смысла: двадцать минут прошли бы быстрее, чем скорая успела бы приехать. Оставалась надежда найти что-нибудь в резном шкафу, занимавшем угол комнаты. Там была только одежда, которая не могла бы помочь, но Гулт решил проверить, нет ли там чего-нибудь ещё.

Расстояние до шкафа было около пяти метров. Гулт с трудом встал со стула, держась за его спинку, и до крови прикусил губу. Он сумел преодолеть боль, но стоять безо всякой опоры было выше его сил, да и лишняя активность только ускоряла ток крови. Со зрением Гулта начинали происходить странные вещи. Картинка перед глазами становилась тусклее, приближаясь к чёрно-белой гамме. Но при этом всюду плясали тысячи точек или искр, мерцавших множеством цветов и оттенков. Этих точек становилось так много, что они начали застилать собой картинку перед глазами. В ушах же нарастал какой-то невнятный гул. Ноги и руки начали мелко дрожать. Гулт понял, что должен снова сесть на стул и не двигаться. Так он хотя бы продлит время своей жизни.

Сев обратно на стул, он поймал себя на мысли, что не помнит, в чём причина его волнения. Немного подумав, он всё вспомнил. «Сознание покидает меня, – обречённо подумал он. – Но это не так плохо. Когда я потеряю сознание, мозг начнёт потреблять меньше кислорода. Значит, я смогу прожить чуть дольше, и тогда я переживу эти несчастные двадцать минут. Всего-то! Да и я так много суетился, что они наверняка уже почти прошли!»

Он открыл глаза и попытался различить окружающий мир. Теперь, когда он успокоился и немного отдышался, точек перед глазами стало меньше, хотя картинка и была ненасыщенной. Он поискал глазами часы на стене, скользнув взглядом по тяжёлым рельефным рамам картин, и нашёл заветный циферблат. Стрелки показывали без двух минут два.

«Сознание, мутись скорее! – обречённо подумал Гулт. – И как я только смог совершить такую жуткую глупость. Я же всё рассчитал! Ошибся всего один раз! Надо было продумать ещё лучше. Ох, сейчас сознание отключится. Но моя глупость мне уже не простится».

Почти потеряв надежду, он всё-таки потянулся к телефону и набрал короткий номер скорой.

— Я мэр Столицы, – отчеканил он, чтобы не тратить времени на долгие разговоры. После сообщения, что он мэр, с ним должны были начать говорить охотнее и быстрее. – Я умираю! – просипел он, не слушая, голос в трубке. – Если скорая близко – то пусть…

И Гулт потерял сознание.

Илдани сидел в знакомом Зале Явлений – месте, куда могли попасть не многие и к которому он уже совершенно привык. Он сидел за столом, за которым занимался с Тальми. Зал снова выглядел буднично. Всю бутафорию из него убрали, а пол вымыли после многочисленных гостей. Зал вновь оказался изолирован от мира тяжёлыми двухстворчатыми дверьми.