Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 121 – Матвей Дубравин

Блестящая бумага была покрыта крупными красными буквами, что говорило о торжественном содержании письма. Оно гласило:

ÉRMO, OLÓIN!

Уважаемый господин Гулт Илневерский!

Отделение кадров из Собственной Его Королевского Величества Канцелярии

торжественно уведомляет Вас:

Его Величество признал за Вами право вновь занять должность мэра Столицы нашей прекрасной страны. Его Величество принял Своё решение 18 августа 1317 года от принятия Великой Формулы Закона (1815 г. от Первого Известного Явления Закона).

Светлейшее решение было отдано в Канцелярию, где было приведено в исполнение 19-го числа того же месяца. Согласно с Уставом о назначениях, Вы можете занять данную должность через сутки после подписания решения, когда Закон ниспошлёт Вам Cвоею милостью восемь жизней.

Таким образом, Вы становитесь мэром Столицы 20-го числа сего месяца в 2 часа и 15 минут пополудни.

От имени Его Королевского Величества желаем Вам успехов в работе и надеемся, что Ваше служение Его Величеству продлится ещё много лет.

Внизу стояла большая королевская печать.

Гулт испуганно посмотрел на часы, отказываясь верить написанному. Стрелки показывали без пяти два.

«Как же так? – подумал будущий мэр. – Я уже сутки должен был пребывать в должности! – Говорить Гулт уже не мог, потому что начинал задыхаться. Видимо, нож задел лёгкое. – А теперь получается, что до моего назначения остаётся ещё двадцать минут! Но как… как их протянуть? Я только что отобрал у себя единственную жизнь! Это невозможно».

У Гулта была надежда, что он сможет прожить эти двадцать минут. Тогда он получит жизни от Закона и не умрёт. Испуганно он осмотрел себя. Рубашка уже насквозь пропиталась кровью, на полу и на стуле всё было испачкано ей. Сознание становилось всё более мутным. Гулт просто не знал, что делать. Может, где-то рядом есть бинты или ещё что-нибудь, что могло бы остановить кровь и помочь продержаться.

Он понимал, что спасительный предмет должен быть поблизости, потому что встать со стула Гулт уже не мог. Первым делом он осмотрел эбеновый стол. На его гладкой, но слегка поцарапанной канцелярскими скрепками чёрной поверхности лежали знакомые стопки рабочих документов. Также на дальнем конце уютно расположилась рамка с фотографией короля, а рядом с ней – флаг страны. Кроме этого, на столе стояла подставка для ручек и записных листов. Подставка была сделана из оранжевого камня и украшена янтарём. Она была выполнена в виде главной башни дворца. Замаскированные под окошки, в этой башне имелось четыре маленьких ящика для мелких вещей. Больше на столе ничего не было.

Что лежало в этих ящичках – Гулт не помнил. Он из последних сил придвинул миниатюрную башню к себе. Это стоило ему вспышки боли, а кровь из раны потекла сильнее. Гулт пожалел, что сделал это усилие, имевшее сомнительную пользу. Он выдвинул нижний ящик. Внутри лежали исписанные бумаги, которые он постоянно забывал выбросить. Во втором снизу ящике нашлись скрепки, ластик и огрызок карандаша, которым давно никто не пользовался. В третьем ящике Гулт нашёл маленькую коробочку. Вряд ли он стал бы класть в неё лекарства, но надежда, всегда умирает последней.

Открыв эмалированную коробочку, он обнаружил там несколько мятных конфет и раздражённо бросил её на пол. Четвёртый, самый верхний ящик, хранил миниатюрную книгу с заголовком «Выдержки из имперских законов».