Книга Туманные острова, страница 104 – Матвей Дубравин

— Хорошее сравнение, – кивнул Вилем. – Я и сам об этом раньше думал. Но потом перестал. В этом нет толку: наша медицина пока ничего не знает об эмоциях. Эти ученые научились делать такие протезы, которые могут заменить собой руки и ноги. Если у тебя есть много денег, то ты получишь очень красивый и очень удобный протез. – Вилем сжал кулаки. – Да что там удобный! Он больше чем удобный. Он лучше, чем сама рука или нога. С такими протезами ты сможешь еще быстрее бегать и меньше уставать. А руки станут только сильнее. – Вилем почти кричал. – У тебя, я слышал, может остаться только одна башка, и тогда тебе сделают полностью механическое тело. Ты станешь неимоверно сильным и даже более привлекательным, чем до этого. Я знаю, что некоторые богачи просят заменить себе здоровую руку протезом. Только вдумайтесь: здоровую! Им это нравится куда больше. И врачи могут это сделать. Легко! Но эти же самые противные врачи не могут дать хоть крупицу радости! – Вилем вспыхнул от злости, раскрыл шкаф и выбросил на пол несколько железяк. – Они не могут сделать металлический мозг, который бы испытывал только радость. Не могут! Какие же они тупые!

Вилем ударил по столу и сел, закрыв лицо руками. Лия легонько погладила его по голове.

— Вот поэтому-то я всегда и был сторонником науки, – сказал Вилем. – Хочу, чтобы она быстрее развивалась и была способна лечить и такие проблемы тоже.

— Но тут дело не только в науке. Может, тебе стоит попробовать как-то перестроиться. Например, ты пробовал стать сторонником Идеи? Это очень позитивное учение. Вдруг оно сможет дать тебе радость.

— Ах, опять эта агитация! – Вилем убрал ладони от лица и кисло посмотрел на Лию. – Ты не первая, кто мне это предлагает, да и не последняя. Первые разы я почему-то не относился всерьез к этим предложениям. Наверно, потому что я все же человек конкретики и не могу верить во что-то, что выше моего понимания. А потом мне эти советы мозоль в ушах натерли. Я от них устал. Так что даже и не думай настаивать.

— Жаль, что у тебя такое отношение. Если ничего другого не остается, то уж в этом-то случае ты бы мог просто попробовать поверить в Идею. Это бы принесло тебе много радости, – настаивал Квес.

— Когда в нее поверила лично я, – кивнула Лия, – мне и правда стало легче жить. Правда, наши случаи совсем разные. Я никогда не отрицала мир по ту сторону нашей реальности. Ты же помнишь, откуда я родом?

— Это все понятно, – согласился Вилем. – Но я не хочу об этом думать. Я просто успел устать от этих надоедливых предложений.

Он немного посидел молча, о чем-то задумавшись.

— Знаете, я успокаиваю себя иначе. Мне кажется, что и в моем положении есть плюсы. Когда у меня нет радости, у меня нет и зависимости от радости. Значит, я не буду тратить время на ерунду. Да и вообще, иногда мне кажется, что все эмоции – это наши слабости. Было бы хорошо жить вообще без эмоций. Без чувств. Тогда мы бы рационально мыслили и не давали бы слабину.

— Это была бы очень унылая жизнь, – сказала Лия.

— Кстати, – щелкнул пальцами Вилем. – У нас, в кругах почитателей Хаоса, очень любят одну легенду из вашей «Истории Мира». Причем из северной редакции. Это легенда о Посланнике, который открылся. Посланников раньше еще называли Ангелами. Помните такую легенду?