Книга Стану твоей первой болью, страница 3 – Маша Демина

Сняв верхнюю одежду, быстро изучаю информационный стенд и, как слепой котенок, бегу искать нужную аудиторию.

Меня трясет от неверия и разочарования. Опоздать в свой первый день — не очень-то хорошее начало особенно с учетом того, что перевелась я в середине учебного года.

Судорожно вдыхаю и выдыхаю. Ладони покрываются липким холодным потом, и я чувствую, как учащается сердцебиение, которое еще больше перебивает дыхание.

Черт… Черт… Черт… Кажется, у меня начинается паническая атака.

Нет-нет-нет… только этого не хватало!

Зажмуриваюсь и сажусь на корточки, заставляя себя дышать ровно и глубоко. Подрагивающими пальцами расстегиваю верхние пуговицы на блузке. Соскальзываю ладонью на живот, вторую руку кладу на грудь для контроля и делаю глубокий медленный вдох через нос, выдыхаю ртом.

Так проходит еще десять минут, пока я не ощущаю, что тело наконец расслабляется и восстанавливается контроль над дыханием.

Медленно я выпрямляюсь в полный рост, поправляю лямки сумки на плече и, вытерев ладонь о юбку, хватаюсь за ручку двери.

Вот так.

Я справлюсь. Нужно просто зайти и проскользнуть на свое место. И — ура! — у меня даже получается не привлечь внимания аудитории.

Но уже на пути к верхнему ряду что-то идет не так…

— Опоздавшая! — окликает меня строгий голос преподавателя, и я замираю. — Представьтесь, пожалуйста, боюсь, что я вас не припоминаю.

В горле что-то нервно дергается, и я поворачиваюсь к седовласому профессору, который прищуривается поверх очков на меня.

— Я новенькая, — каким-то чудом произношу ровным голосом, несмотря на мандраж внутри. — Прошу прощения за опоздание.

Мужчина заходит за свой стол и быстро перебирает бумаги.

Его лоб хмурится, палец тычет в листок, а потом преподаватель вскидывает голову и находит меня взглядом.

— Сатаней Халидовна? — профессор перекрикивает перешептывающуюся аудиторию, но я не смотрю на студентов.

Киваю ему, натягиваю улыбку.

У меня и без того нервы на грани. А пришла бы без опоздания — сидела бы себе спокойно в уголке и сидела. А теперь как лягушка на препарировании.

— О, зергаде! — со смехом выплевывает какой-то имбецил.

Стиснув зубы, я делаю вид, что меня не задела его тупая шутка.

— Трофимов! — осекает его преподаватель. — Тебе слова не давали.

Я все же набираюсь смелости и поднимаю взгляд, замечая на верхнем ряду того самого клоуна.

— Петр Палыч, — он вскидывает ладони как бы извиняясь.

— Подойдите ко мне на минутку, Сатаней.

Мои губы нервно дергаются, но сказать ничего не выходит.

Если честно, хочется просто развернуться и сбежать отсюда.

Но и на это у меня не хватает сил. Ноги будто приросли к полу.

— Петр Палыч, может, она по-русски не понимает?

По аудитории прокатывается хохот, и меня прибивает горячей волной неловкости. Ехала в универ, а попала в зоопарк или, того хуже, в цирк.

— Трофимов, покиньте аудиторию! — строго приказывает профессор, и в зале раздаются возгласы негодования.

Крепко стиснув лямки сумки, заставляю ноги сдвинуться с места.

Судя по тому, как горят мои уши, я вся красная. И это веселит студентов еще больше.

Я спускаюсь вниз, слыша, как все шушукаются, и понимая, что сейчас мне в спину тычут пальцами.

Дышать становится сложнее, стены вокруг будто смыкаются и воздух практически не попадает в легкие.